– Смотри, а вон Джером, – шепнул мне Джаспер. Точно. Один из питонов был обычной оливково-бурой расцветки, а другой – совсем светлый, почти альбинос. Я Джерома недолюбливал. Музыка его бесит, а ещё он задаётся: я слышал, как он хвастался, что ради забавы охотится на енотов и убивает их (а мне они нравятся). А аллигатор, скорее всего, его молчаливый приятель Томкин. В человеческом обличье он просто красавчик – немного напоминает Тома Круза в юности. Только его хобби – не актёрствовать, а ломать вещи.
Пока я наблюдал, рэпер превратился – теперь у него была обычная человеческая голова. Да это же Кегор! У него лохматые тёмные волосы и настороженный наглый взгляд, от которого мне становилось жутко. Большинство учеников из Эверглейдса – просто хулиганы, но не злые. А вот Кегор мерзкий тип, и это он тогда возглавил группу, которая захватила нашу школу и не пускала нас внутрь.
– А вам разрешили сюда прийти? Вы мистера Кристалла спросили? – Голос Джаспера немного дрожал.
Кегор его проигнорировал, продолжая смотреть только на меня.
– Надо же, а вот и парнишка, которого мы поджидали, – с ухмылкой проговорил он.
– Да неужели? – отозвался я.
Токо с ухмылкой кивнул.
– Беги! – крикнул Джаспер, как и я, с запозданием сообразив, что́ они задумали.
Я обернулся, и вокруг моих ног обвилось что-то похожее на гладкий канат. Я споткнулся, упал, и меня потащили в пруд, прежде чем я понял, что происходит. Когда я попытался уцепиться за поросший камышом илистый берег, мои пальцы соскользнули.
Ни у меня, ни у Джаспера не было времени на объяснения: Томкин схватил Джаспера, и тот, пища, трепыхался в зубах у аллигатора, не в силах вырваться.
Сколько нам ждать помощи?
Конечно, я мог бы и дальше бороться в человеческом обличье. Но когда тебя окунули с головой и держат под водой, это не очень-то полезно для здоровья. Да что ж такое! Я начал задыхаться – мне срочно нужны жабры! Вообще-то мы отрабатывали это на занятиях, и однажды у меня получилось. У меня к этому талант.
Но сейчас ничего не выходило: я нахлебался воды, давился и хрипел. Лишь когда дефицит воздуха стал уже совсем невыносимым, я превратился и почувствовал, как вытягивается моё тело, растут плавники, а жабры наполняются кислородом.
Мои противники радостно завопили. Я бешено извивался и бил хвостом, но освободиться никак не мог. Змеиные кольца, сдавив меня, прижали к туловищу мои плавники. Чьи-то руки – в щитках, чтобы не пораниться о мою кожу – схватили меня и принялись переворачивать, как филе на сковородке.
Меня бросает в жар, будто я горю… А потом я взрываюсь. Второй раз в жизни я швыряю мысленный импульс – сильный, как невидимая волна.
Один из противников отдёргивает руки и отскакивает. Зато другие держат меня ещё крепче.
– На раз, два…
Гул растерянных голосов у меня в голове:
Голоса как дуновение ветерка – слабые, далёкие. Внутри у меня ревущий хаос – в тысячу раз громче. Я всё ещё не вырвался! Хотя я упираюсь изо всех сил, меня переворачивают. Моё туловище накренилось… ещё и ещё… НЕТ!
Моя ярость сильна как никогда. Она жжёт меня изнутри, сметая все барьеры.
Я открываю пасть – и кусаю.
Крик – я чуть приглушённо слышу его под водой. Я свободен – руки вдруг исчезли, стальная питонья хватка тоже. Пахнет кровью. Паника и ярость схлынули, меня пробрала холодная дрожь. О нет! Чёрт! Что я наделал?!
Ещё никогда я так паршиво не превращался – неравномерно, рывками. Я ненадолго превратился в акулу с человеческой головой, потом в человека с плавниками. И вот я снова мальчик Тьяго – стою по пояс в воде, беспомощно озираясь. Кегор всё ещё кричит, держась за окровавленную руку. То, что мне видно, выглядит довольно дырявым. О нет, нет, нет!
На берегу виднеется жалкая мальчишеская фигурка – бледный Джаспер стоит, вытаращив глаза. Рядом с ним, ошарашенно глядя на меня, толпятся учителя и ученики. Все здесь: Ральф, Юна, Леонора, Брэндон, Холли… Оливия при виде крови хлопнулась в обморок, и Брэндон, разглядывающий руку Кегора, казалось, вот-вот последует её примеру.
Крис с Карагом прыгнули ко мне в воду, чтобы помочь вылезти. Крис передал мне плавки, и я неловко их натянул. Растоптав кучу водных растений и поскользнувшись на иле, мы наконец выбрались на берег.
