– Брошенный муж. Классический вариант и первое, что приходит в голову, так ведь? И мне показалось, что именно это я увидел в твоем взгляде во время похорон. Смесь невинности и раскаяния. Взгляд человека, который убил, потому что одновременно испытывал по отношению к жертве ненависть и желание, а теперь раскаивается. Причем настолько сильно, что мозг его вытесняет воспоминание. Потому что только так он может выжить, ведь правда невыносима. Я видел такой взгляд у сержанта Воге. Казалось, он смог забыть, что сделал с Халой, и вспомнил это, только когда я задал ему конкретный вопрос. Но потом, когда я узнал, что у тебя есть алиби, то понял, что та тяжелая вина, которую я разглядел в твоих глазах, сродни моей собственной. Вина за то, что ты не смог помешать преступнику. Так что причина, по которой я тебе это рассказываю… – Бор поднялся со стола и скрылся в темноте, продолжая говорить, – проста. Я знаю, что ты хочешь того же, что и я. Мы оба хотим увидеть, как преступники понесут наказание. Они отняли у нас тех, кого мы любили. Тюремного срока здесь мало. Обычной смерти мало.
Люминесцентные лампы пару раз моргнули, и помещение залил свет.
Комната действительно оказалась офисом. Или бывшим офисом. Шесть-семь письменных столов, светлые пятна в тех местах, где прежде стояли мониторы и системные блоки компьютеров, картонные коробки, разбросанные повсюду канцелярские принадлежности, принтер – все указывало на то, что сотрудники съезжали отсюда в страшной спешке. На белой деревянной стене висел портрет короля.
«Военные», – автоматически подумал Харри.
– Ну что, пойдем? – спросил Бор.
Харри встал. У него кружилась голова, и он слегка нетвердыми шагами направился к простой деревянной двери, возле которой его ждал Бор. Он держал в руках телефон Харри, его служебный пистолет и зажигалку.
– Где ты был? – спросил Харри, убирая телефон и зажигалку и взвешивая пистолет на руке. – В ту ночь, когда убили Ракель? Я знаю, что не дома…
– Был выходной, и я уехал в наш загородный дом, – ответил Бор. – В Эггедал. Боюсь, я был один.
– Что ты там делал?
– Ну что я делал? Чистил оружие. Потом разжег камин. Думал. Слушал радио.
– Хм… Местную радиостанцию? Небось «Радио Халлингдал»?
– Ага. Это единственная станция, которая там ловится.
– В тот вечер они проводили лотерею бинго.
– Точно. Ты что, часто бываешь в Халлингдале?
– Нет. Можешь вспомнить что-нибудь особенное, связанное с этой лотереей?
Бор изумленно поднял бровь:
– С бинго?
– Да.
Бор покачал головой.
– Совсем ничего? – уточнил Харри, оценивая вес пистолета. Он сделал вывод, что пули из магазина не вынули.
– Нет. Это допрос?
– Подумай хорошенько.
Бор наморщил лоб:
– Ну, если только то, что все победители оказались из одного места. Кажется, из коммуны Фло.
– Бинго, – мягко сказал Харри и убрал пистолет в карман куртки. – Теперь ты вычеркнут из моего личного списка подозреваемых.
Руар Бор недоверчиво посмотрел на Харри:
– А при чем тут лотерея, которую проводили на радио?
Харри пожал плечами:
– Долго объяснять. Ладно, проехали. Мне надо покурить.
Они спустились по изношенной скрипучей деревянной лестнице и, как только вышли в ночь, услышали колокольный ритурнель.
– Ну надо же! – произнес Харри, втягивая в себя холодный воздух. На площади перед ними по-субботнему озабоченные люди спешили в бары, а над крышами домов виднелись башни городской ратуши. – А мы, оказывается, в самом центре города.
Харри доводилось слышать, как колокола на ратуше исполняли песни группы «Крафтверк» и Долли Партон, а однажды Олег пришел в восторг, узнав заставку к компьютерной игре «Майнкрафт». Но сейчас звучала мелодия из постоянного репертуара, «Песня сторожа» Грига. Значит, ровно полночь.
Харри обернулся. Дом, из которого они вышли, находился рядом с воротами в крепость Акерсхус и больше походил на деревянный барак.
– Не MI6 и не ЦРУ, конечно, – сказал Бор, – но здесь в былые времена находилась штаб-квартира Е14.
– Что еще за Е14? – Харри отыскал в кармане пачку сигарет.
– Недолго просуществовавшая норвежская шпионская организация. Неужели не слышал?
– Вроде что-то припоминаю.
– Создана в тысяча девятьсот девяносто пятом году, несколько лет операций в стиле Джеймса Бонда, потом борьба за власть, политическая шумиха по поводу методов и расформирование в две тысячи шестом. С тех пор здесь пусто.
– Но у тебя есть ключи?
– Я состоял в ней в последние годы. Никто не просил вернуть ключи.
– Так… Экс-шпион, стало быть. Это объясняет, почему ты использовал хлороформ.
Бор криво улыбнулся:
– О, мы совершали и более странные вещи, чем эта.
– Не сомневаюсь. – Харри бросил взгляд на часы на башне ратуши.
– Прошу прощения, что испортил тебе сегодняшний вечер, – сказал Бор. – Не угостишь сигаретой, прежде чем мы продолжим беседу?
