Нож полностью

– Я думал, ты хоть немного удивишься, – сказал Харри.

Она покачала головой и взяла его сигарету.

– Я никогда не замечала слежки, но порой что-то такое чувствовала. Ты понимаешь, когда Бор узнал, что я потеряла старшего брата, так же как он потерял свою младшую сестру, он начал со мной обращаться как с некоей суррогатной сестрой. Просто мелочи: например, меня охраняли чуточку лучше, чем других, когда я выезжала по работе за пределы зоны безопасности. Я делала вид, что ничего не замечаю. А к слежке человек привыкает.

– Неужели?

– Да, представь себе, – подтвердила она, вставляя сигарету между губами Харри. – Когда я работала в Басре, то там в составе коалиционных сил, дислоцированных вокруг отеля, где жили мы, сотрудники Красного Креста, были в основном англичане. А англичане другие, понимаешь? Американцы работают в открытую и с размахом, они зачищают улицы и используют так называемую snake-procedure[43] при охоте за кем-нибудь. Они идут прямо вперед и буквально взрывают стены, которые мешают их проходу. Они считают, что так быстрее и к тому же в большей мере устрашает, а этот фактор тоже нельзя недооценивать. А вот англичане… – Кайя провела пальцами по его груди, – они крадутся вдоль стен, оставаясь невидимыми. После двадцати ноль-ноль наступал комендантский час, но, случалось, мы выходили на крышу отеля перед баром. Мы никогда их не видели, но, бывало, я замечала пару красных точек на человеке, рядом с которым стояла. А он видел точно такие же на мне. Это такое вежливое напоминание от англичан, что они на посту, а нам надо зайти в помещение. И благодаря этому я чувствовала себя в большей безопасности.

– Хм… – Харри затянулся сигаретой. – И как его звали?

– Кого?

– Того парня, на котором ты видела красные точки.

Кайя улыбнулась, но глаза ее стали грустными.

– Антон. Он работал в МККК – Международном комитете Красного Креста. Люди в большинстве своем об этом не знают, но существуют две организации с похожими названиями. Есть Международная федерация обществ Красного Креста – это мы, рядовые солдаты здоровья, действующие под эгидой ООН. И есть Международный комитет Красного Креста, он состоит в основном из швейцарцев, а их штаб-квартира находится в Женеве. Это, так сказать, эквивалент десантников и спецназовцев. О них редко говорят, но эти люди приходят первыми и уходят последними. Они делают все то, чего не делает ООН из-за недостатка безопасности. Именно сотрудники МККК ходят по ночам и, скажем так, считают трупы. Эти люди не выставляли себя напоказ, но их легко было узнать по чуть более дорогим рубашкам и по тому, что от них исходило чувство легкого превосходства над всеми нами.

– Потому что они действительно превосходят прочих?

Кайя затянулась.

– Да. Но и они погибают от осколков мин.

– Мм… Ты его любила?

– Ты ревнуешь?

– Нет.

– А вот я ревновала.

– К Ракели?

– Я ненавидела ее.

– Вообще-то, Ракель не сделала ничего плохого.

– Ну, наверное, именно поэтому, – засмеялась Кайя. – Ты бросил меня ради нее, а женщине не требуется иная причина для ненависти, Харри.

– Я не бросал тебя, Кайя. Мы оба с тобой были людьми с разбитыми сердцами, которые какое-то время могли утешать друг друга. И, уехав из Осло, я уехал от вас обеих.

– Но ты сказал, что любишь ее. И когда ты во второй раз вернулся в Осло, то вернулся ради нее, а не меня.

– Я вернулся из-за Олега, он попал в беду. Но да, я всегда любил Ракель.

– Даже когда она не хотела тебя?

– Особенно когда она не хотела меня. Так уж мы, люди, устроены. Или нет?

– Любовь – сложная штука, – вздохнула Кайя, придвинулась еще ближе и положила голову ему на грудь.

– Любовь – корень всего, – сказал Харри. – Хорошего и плохого. Да, хорошего и плохого.

Она посмотрела на него:

– О чем ты вспомнил?

– А что, это так заметно?

– Ага.

Харри покачал головой:

– Да так, одна история о корнях.

– Давай. Твоя очередь рассказывать.

– Хорошо. Ты слышала о Старом Тикко?

– Нет. А кто это?