На самом деле Мэт не знал, стоит ли ему идти к Туон, когда в голове бесчинствуют игральные кости. Несколько раз они замирали в ее присутствии, но он не имел ни малейшего понятия, почему именно в этот раз, а не в другой. Ну, почти. Может, в первый раз просто потому, что он встретил ее. При мысли об этом волосы у него на затылке встали дыбом. Женщина – это постоянный риск. А с Туон этот риск повышается раз в десять. И никогда не знаешь, как повернутся события, пока уже не будет слишком поздно.
Странно, почему его пресловутая удача не помогает ему в отношениях с женщинами? Женщины так же непредсказуемы, как набор добрых игральных костей.
Никто из Красноруких не стоял на страже возле фургона, – сейчас не до этого, – поэтому Мэт взбежал по короткой лесенке к задней части фургона и постучал, прежде чем распахнуть дверь и войти. В конце концов, он платил за этот фургон, и вряд ли они станут валяться раздетыми в такое время суток. Если не хочется, чтобы кто-то вошел, – на двери есть щеколда.
Госпожа Анан куда-то отлучилась, но народу внутри все равно было немало. С потолка на веревках был спущен узкий стол, на котором теперь были расставлены разномастные тарелки с хлебом, оливками и сыром. Мэт приметил один из высоких серебряных кувшинов для вина, принадлежащих Люка, еще один приземистый кувшин в полоску и чашки в цветочек. Туон, с отросшей за месяц черной гривой кудрявых волос, сидела на единственном стуле. Рядом, на одной из кроватей, пристроилась Селюсия. Напротив нее, на другой кровати, опираясь локтями на стол, расположились Ноэл и Олвер. Сегодня Селюсия надела темное платье по эбударийской моде, которое открывало удивительный вид на ее незабываемую грудь, и украсила волосы цветастым шарфом. На Туон же было красное платье, словно бы полностью состоящее из мелких складочек. Свет, он же принес ей этот шелковый отрез только вчера! Как ей удалось уговорить костюмерш сшить платье так быстро? Мэт не сомневался, обычно это занимает куда больше времени. Здесь явно помогли щедрые посулы, которые теперь ему придется оплачивать. Что ж, раз принес даме шелк, изволь заплатить и за пошив. Так говорили, когда он был еще мальчишкой и не думал, что когда-нибудь сможет позволить себе такую роскошь, как шелк. Но, Свет, это сущая правда!
– …и только женщин можно встретить за переделами их деревень, – говорил Ноэл, седой скрюченный старичок, но при виде Мэта, плотно закрывавшего за собой дверь, замолчал.
Лоскуты кружев на запястьях Ноэла явно видали и лучшие деньки, как и ладно скроенный камзол из серой шерсти, однако вся его одежда была чистой и опрятной. Однако все эти тряпки странно смотрелись на человечке со скрюченными пальцами и морщинистым лицом. Они подошли бы скорее пожилому забияке из таверны, который при первой же возможности лезет в драку, несмотря на то, что лучшие годы уже остались позади. Олвер, одетый в добротный синий камзол, который Мэт заказал для него, улыбался во весь рот. Свет, он замечательный мальчик, но эти оттопыренные уши и огромный рот его совсем не красят. Ему понадобится масса усилий, чтобы поладить с женщинами, если ему вообще когда-нибудь повезет на этот счет. Мэт пытался проводить с Олвером побольше времени, чтобы держать подальше от влияния его «дядюшек» – Ванина и Харнана, и остальных Красноруких тоже, и, судя по всему, парнишке это нравилось. Ну, конечно, не так, как играть в «Змей и Лисиц» или в камешки с Туон и пялиться на грудь Селюсии. Хорошо, что ребята научили его стрелять из лука и управляться с мечом, но вот кто же научил его так вожделенно смотреть на…
– Ну где твои манеры, Игрушка? – слова Туон текли так же медленно, как мед из горшка. Густой мед. В его присутствии, если только они не играли в камешки, черты ее лица принимали жесткое выражение, достойное судьи, выносящей смертный приговор. Тон был соответствующим. – Сначала постучись, а потом дождись приглашения войти. Если только ты не гример и не слуга. Тогда можешь не стучать. У тебя жир на камзоле. Я думала, ты умеешь есть аккуратно.
Услышав выговор, сделанный Мэту, Олвер перестал улыбаться. Ноэл провел пятерней по своим длинным волосам, вздохнул и принялся изучать зеленую тарелку, стоящую напротив, будто хотел найти среди оливок изумруд.
