– Он был дураком, – мрачно проговорил Ноэл, прежде чем Мэт успел открыть рот. Зато открыть рот успел Олвер, да так и застыл с отвисшей челюстью, слушая дальнейшие слова старика. – Он отправился шататься по миру, оставив верную и любящую жену умирать в одиночестве от лихорадки, и никто не держал ее за руку, когда она скончалась. По собственному желанию он стал инструментом в руках…
Внезапно лицо Ноэла потеряло какое-либо выражение. Глядя вдаль, мимо Мэта, он потер лоб, словно пытаясь что-то вспомнить.
– Джейин Далекоходивший – великий человек, – яростно прорычал Олвер. Он сжал кулачки, как будто бы собрался драться за своего героя. – Он сражался с троллоками и Мурдаалами, и приключений у него было больше, чему у любого другого! Даже у Мэта! Он поймал Ковина Гемаллана, после того как тот отдал Малкир Тени!
Ноэл пришел в себя и потрепал Олвера по плечу:
– Это все верно, мой мальчик. И это говорит в его пользу. Но какое приключение стоит того, чтобы оставить жену умирать в одиночестве? – Его голос звучал так, словно он сам на этой фразе собрался умереть.
Олвер не нашелся, что ответить, и сник. Если после этого парень забросит любимую книжку, Мэту придется вызвать Ноэла на пару слов. Чтение очень важно, – Мэт и сам любил иногда почитать и поэтому следил, чтобы у Олвера были книжки, которые ему нравятся.
Туон встала, перегнулась через стол и положила руку на запястье Ноэла. Черты ее лица смягчились, строгость сменилась нежностью. Широкий темно-желтый кожаный пояс стягивал ее талию, подчеркивая изящные изгибы тела. Можно вычесть еще пару монет из кошелька Мэта. Ну что ж, деньги обычно сами плывут ему в руки, так что если бы не Туон, он наверняка спускал бы состояния на другую женщину.
– У вас очень доброе сердце, мастер Чарин.
Проклятие, она всех называет своими именами, но только не Мэта Коутона!
– Вы так думаете, миледи? – протянул Ноэл, словно бы и вправду хотел услышать ответ. – Порой мне кажется…
Что бы ему там ни казалось, они вряд ли теперь это узнают.
Дверь распахнулась, и в фургон заглянул Джуилин. Коническая красная шляпа тайренского Ловца Воров, как обычно, была лихо заломлена, но лицо выглядело взволнованным:
– Солдаты Шончан ставят лагерь через дорогу. Я иду к Тере. Она жутко перепугается, если услышит новость от кого-то другого.
И он исчез, захлопнув за собой дверь.
Солдаты Шончан. Кровь и пепел! Этого еще не хватало, когда в голове вертятся игральные кости.
– Ноэл, найди Эгинин и предупреди ее. Олвер, ты предупреди Айз Седай и Бетамин с Ситой. – Эти пятеро будут держаться вместе или, по крайней мере, не станут упускать друг друга из виду. Две бывшие
– Она не станет отзываться на то имя, – пробормотал Ноэл, выбираясь из-за стола. Для того, у кого все кости хоть раз в жизни да были сломаны, он двигался весьма шустро. – Ты же знаешь, что не станет.
– Ты понял, о чем я, – огрызнулся Мэт, хмуро глядя на Туон и Селусию. Вся эта путаница с именами – их вина. Селусия сказала Эгинин, что отныне ее имя – Лильвин Бескорабельная, и теперь Эгинин только на это имя и откликалась. Что ж, такое положение Мэта не устраивало, ни касательно себя, ни касательно ее. Рано или поздно она должна одуматься.
– Да я просто так сказал, – заметил Ноэл. – Пойдем, Олвер.
Мэт хотел было выскользнуть вслед за ними за дверь, но его остановил голос Туон:
– Ты даже не прикажешь нам оставаться внутри, Игрушка? Никто не останется охранять нас?
Игральные кости говорили, что он должен найти Харнана или еще кого-нибудь из Красноруких и поставить на всякий случай снаружи. Но Мэт не стушевался:
– Ты же дала слово, – сказал он, нахлобучивая на голову шляпу.
Улыбка, которую он получил в ответ, оправдала риск. Сгори он на месте, но ее лицо просто светилось! С женщинами вечно приходится рисковать, но иногда и улыбка может стать солидным выигрышем.
Добравшись до входа в шапито, Мэт понял, что дни Джурадора без Шончан подошли к концу. Прямо через дорогу несколько сотен человек снимали с себя вооружение, разгружали фургоны, ставили ровными рядами палатки, выстраивали коновязь. Причем очень ловко и оперативно. Он увидел тарабонцев – у них со шлемов свисали кольчужные вуали, а нагрудники пересекали синие, желтые и зеленые полосы – и, судя по всему, пехотинцев, которые складывали в кучу копья и скидывали на землю луки, куда более короткие, чем двуреченские, их латы тоже были раскрашены полосами. Мэт решил, что это, скорее всего, амадицийцы. Тарабон и Алтара не особо жаловали пешие войска, и к тому же алтарцы, состоящие на службе у Шончан, красили обмундирование иначе. Здесь были и настоящие Шончан, – он насчитал около двух-трех десятков. Ошибиться невозможно, их отличали цветные пластинчатые доспехи и шлемы, напоминающие голову насекомого.
