Нож сновидений полностью

И все же в этих спорах не было злобы, но чувствовалось, что противник силен духом. В Туон было столько этой силы, что порой делалось непонятным, как такое количество умещается в столь миниатюрной девушке. И именно ее молчание немного омрачило день, а не какие-то там лисы и змеи. Вся эта живность теперь далеко и ничего не может сделать. А Туон – вот тут, рядом, и у Мэта на нее большие планы. Она больше не вспоминала о случае с тремя Айз Седай, или, точнее, о том приключении, что сестры сами себе устроили. Она не упоминала и его тер’ангриал, и то, как все ее попытки заставить Теслин или Джолин направлять против него провалились. Прошлая ночь словно превратилась в сон.

Сетталь сказала, что Туон – все равно что генерал в преддверии битвы. По словам Эгинин, шончанка впитала умение плести интриги и лицемерие с молоком матери. И все это нацелено на него, Мэта. Но зачем? Вряд ли это можно назвать особым способом выражения привязанности, характерным для шончанских Высокородных. Эгинин, конечно, мало что знает, но такая версия точно не проходит. Он едва ли знаком с Туон пару недель, но уже успел похитить ее, а она называет его Игрушкой и однажды даже попыталась купить его – только круглый дурак может решить, что это признаки влюбленности. А может быть, она придумала изощренный способ отомстить за… только Свету известно, за что. Пару раз Туон заявляла, что сделает из него виночерпия. Эгинин пояснила, что это то же самое, что да’ковале, но не сумела дать более точного определения. Виночерпиев выбирали за красоту, и, по мнению Эгинин, Мэт не особо соответствовал. Ну, по правде говоря, он и сам не считал себя писаным красавцем, однако не собирался никому в этом сознаваться. Некоторые дамы весьма лестно отзывались о его лице. И вполне очевидно, что Туон не станет завершать церемонию бракосочетания только для того, чтобы Мэт почувствовал себя вольготно, а у нее появилась возможность неожиданно обрушить на его голову очередную порцию мучений. С женщинами всегда сложно, но по сравнению с Туон все кажется детскими игрушками.

Долгое время им попадались только фермы, но когда солнце миновало зенит, впереди показалась вполне приличная деревня. Вдалеке слышался стук кузнечных молотов о наковальни. Белые оштукатуренные дома, порой даже трехэтажные, с массивными деревянными оконными рамами, венчали остроконечные соломенные крыши, из которых торчали каминные трубы. В голове Мэта зашевелились какие-то воспоминания, но ничего конкретного он сказать не мог. Вокруг стоял девственный лес, ферм заметно не было. Фермы всегда связаны с деревнями, они обеспечивают их продовольствием и существуют за их счет. Должно быть, они все находятся по другую сторону деревни и их не сразу заметишь за деревьями.

Странно, но все, кто встречался им по дороге, не обращали никакого внимания на приближающуюся вереницу фургонов. Парень в нарукавниках, расположившийся прямо на обочине, оторвал взгляд от топора, который натачивал на точильном камне, вращавшемся за счет педали, но тут же снова склонился над работой, словно бы ничего не увидел. Группка детишек с шумом появилась из-за угла и устремилась дальше по улице, едва посмотрев в сторону передвижного цирка. Очень странно. Деревенская ребятня обычно замирает при виде проходящего мимо торгового каравана, придумывая, в каких удивительных местах побывал его владелец, а тут куда больше фургонов, чем у обычных купцов. С севера, с противоположной стороны дороги появилась шестерка лошадей, а за ней показался фургон коробейника, завешенный гроздьями кастрюлек, сковородок и чайников. Это тоже должно было вызвать интерес местных жителей. Коробейники пользуются популярностью даже в больших деревнях, расположенных на главных дорогах, именно у них покупают больше всего товаров. Но никто не стал показывать на фургон и кричать, что приехал коробейник. Все спешили по своим делам.

Не доезжая трехсот шагов до деревни, Люка встал на козлах и посмотрел назад, поверх крыши фургона.

– Поворачиваем здесь! – прокричал он, указывая на просторный луг, поросший весенней травой в фут высотой, сквозь которую вовсю пробивались кошачьи маргаритки, неваляшки и еще какие-то цветы, судя по всему шуры-муры. Усевшись обратно, Люка последовал собственному указанию, и остальные фургоны потянулись следом, роя колесами влажную от дождя почву.

Направляя Типуна в сторону луга, Мэт услышал, как копыта лошадей коробейника зацокали по каменной мостовой. Этот звук резанул слух. Дорога не была мощеной с самого… Мэт резко развернул своего мерина. Крытый холстиной фургон ехал по серым камням мостовой, которая обрывалась прямо у въезда в деревню. Сам торговец, полный мужчина в широкополой шляпе, качая головой, посматривал то на мостовую, то на деревню. Коробейники ездят по привычным дорогам. Он наверняка бывал здесь и не раз. Купец осадил шестерку коней и привязал поводья к тормозному рычагу.

Мэт рупором сложил ладони у рта.

– Езжай дальше, приятель! – крикнул он что было сил. – Быстрее! Езжай дальше!