Они сидели за длинным столом в одной из самых просторных гостиных особняка лорда Алгарина, сдвинув остатки полуденной трапезы на дальний конец столешницы. Слуги, по большей части весьма преклонного возраста, с тех пор как Алгарин уехал в Черную Башню, стали передвигаться еще медленнее. Проливной дождь, бушевавший снаружи, кажется, ослабевал, но резкие порывы ветра продолжали нещадно осыпать каплями окна, заставляя дребезжать стекла во всех шести окрашенных в желтый цвет оконных рамах. Внутри многих стеклянных плашек остались пузырьки воздуха, отчего вид наружу искажался почти до неузнаваемости. Стол и стулья украшала незамысловатая резьба – такие часто можно встретить в обычных фермерских домах, а желтые карнизы под высоким балочным потолком были им под стать. По обеим сторонам комнаты располагались два широких и высоких камина из простого камня, подставки для дров и каминные приборы из прочного надежного металла стояли рядом. Несмотря на титул лорда, Алгарин не отличался богатством.
Засунув кисет обратно в карман, Ранд направился к одному из каминов, взял с полки маленькие медные щипцы и вытащил из огня пылающую дубовую щепку, чтобы раскурить трубку. Он надеялся, что никто не сочтет такой поступок странным. Ранд старался не направлять, за исключением тех случаев, когда это действительно необходимо, тем более если рядом люди – головокружение, нападавшее на него в такие моменты, становилось все труднее скрывать. Но пока никто этого не заметил. Очередной порыв ветра принес странный скрежещущий звук, словно ветки царапнули по стеклу. Воображение. Ближайшие деревья росли по другую сторону поля, в полумиле отсюда.
Лойал принес из гостевых комнат Огир стул с резьбой в виде виноградных листьев, из-за чего теперь его колени находились вровень со столом, так что бедняге приходилось сильно наклоняться вперед, чтобы писать в тетради с кожаным переплетом. Для Лойала она была маленькой книжечкой, которая отлично умещалась в одном из карманов его куртки, а для Ранда ее размеры не уступали размерам большинства людских книг. Над верхней губой Огир и на подбородке торчала редкая поросль, – он пытался отрастить усы и бороду. Но, судя по результатам последней пары недель, попытку сложно назвать успешной.
– Но ты же не рассказал мне ничего действительно полезного, – разочарованно пророкотал Огир, словно огромный барабан исполнил дробь. Уши с кисточками на концах поникли. Тем не менее он принялся чистить стальное перо своей ручки из полированного дерева. Она была толще большого пальца Ранда, но такой длинной, что казалась тонкой, как раз впору толстым пальцам Лойала. – Ты никогда не упоминаешь о своих подвигах, разве что о чужих. У тебя все выглядит таким обыденным! Послушать тебя – быть свидетелем падения Иллиана едва ли интереснее, чем смотреть, как ткачиха чинит ткацкий станок. А очищение Истинного Источника? Вы с Найнив объединили усилия, а потом уселись и стали направлять, пока остальные отбивали атаки Отрекшихся. Даже Найнив поведала мне куда больше, хотя и утверждает, что почти ничего не помнит.
Найнив – все ее драгоценные
