– Он будет отвечать, ты не нарадуешься, Лойал, – твердо объявила Мин. – Даже если мне придется сесть на него, чтобы он не сбежал.
Узы трепетали от гнева. Кажется, она действительно знает, о чем он думает.
Старейшина Хаман откашлялся:
– Мне кажется, я лучше остальных приспособлен к жизни во внешнем мире. Ну если не считать каменщиков. Хм… Да… На самом деле, видимо, я буду лучшим кандидатом на выполнение этого задания.
– Ха! – бросила Кадсуане. – Похоже, мой мальчик, ты заразил даже Огир.
Ее слова прозвучали строго, но лицо оставалось воплощением самообладания Айз Седай – спокойствие и невозмутимость, скрывающие все, что творилось в глубине ее темных глаз.
Уши Лойала замерли от неожиданности, и он едва не уронил топор, но все же поймал его.
– Вы? А как же Пень, Старейшина Хаман? Великий Пень!
– Полагаю, я могу передать его в твои надежные руки, мой мальчик. Твои слова были просты, но убедительны. Хм… Хм… Вот тебе мой совет: не гонись за красотой. Держись простоты, тогда тебе удастся удивить немало слушателей. Включая и твою матушку.
Вряд ли уши Лойала могли напрячься еще сильнее, но тем не менее так и произошло. Его губы беззвучно шевелились. Оказывается, Лойал должен что-то сказать Пню. Так что же в этом такого секретного?
– Милорд Дракон, лорд Даврам вернулся, – это сказала Элза Пенфелл, которая сопровождала Башира, как раз входившего в амбар. Весьма красивая женщина. Сейчас на ней было темно-зеленое платье для верховой езды. При виде Ранда в ее карих глазах появился лихорадочный блеск. По крайней мере, в ее верности не приходится усомниться. Элза была фанатично предана Ранду.
– Спасибо, Элза, – поблагодарил он. – Тебе лучше вернуться, помочь остальным с очисткой поля. Там конца и края не видно.
Женщина поджала губы и обвела всех присутствующих – от Кадсуане до Огир – ревнивым взглядом, после чего сделала реверанс и удалилась. Да, фанатично – точное слово.
Башир был невысоким стройным мужчиной; сейчас на нем был серый расшитый золотом камзол, а на поясе против меча висел жезл из слоновой кости с набалдашником в виде золотой волчьей головы – жезл Маршала-Генерала Салдэйи. Мешковатые брюки он заправил в отполированные до блеска сапоги, которые сияли даже из-под слоя грязи. Последнее поручение требовало от него скрупулезного соблюдения формальностей и величественного достоинства – и того, и другого Башир мог предоставить в избытке. Даже Шончан уже должны иметь должное представление о его репутации. Седина коснулась его черной шевелюры и пышных усов, которые огибали его рот, наподобие перевернутых рожек. Темные раскосые глаза салдэйца погрустнели, когда он обошел Ранда вразвалку, что сразу выдало в нем человека, проводящего большую часть жизни в седле, и медленно двинулся вдоль скорбного ряда тел, вглядываясь в каждое лицо. Как бы Ранду ни хотелось услышать новости, он дал Баширу время оплакать мертвых.
– Никогда не видел ничего, подобного тому, что творится там, Снаружи, – тихо проговорил Башир, идя мимо падших солдат. – Крупный набег из Запустения – это тысяча троллоков. Чаще всего бывает несколько сотен. Ах, Киркун, ты никогда не прикрывал левый бок должным образом. И, несмотря на это, ты дрался за троих, а то и за четверых, чтобы не попасть к ним в обеденный котел. Там, снаружи… Я подумал, что передо мной предзнаменование Тармон Гай’дон. Маленькая часть Последней Битвы. Давайте надеяться, что Последняя Битва окажется действительно последней. И если мы ее переживем, нам вряд ли захочется участвовать в последующих. А они все равно будут. Одна битва сменяет другую. И, думаю, так будет продолжаться до тех пор, пока весь мир не превратится в Лудильщиков. – Дойдя до конца ряда, он остановился перед мужчиной, чье лицо было рассечено чуть ли не до пышной черной бороды. – Азкана ждало такое блестящее будущее. Хотя то же самое можно сказать и про других павших.
Тяжело вздохнув, он повернулся к Ранду:
– Дочь Девяти Лун встретится с тобой через три дня в поместье на севере Алтары на границе с Андором. – Он дотронулся до камзола на груди. – У меня есть карта. Дочь Девяти Лун уже совсем рядом с назначенным местом, и они заверяют, что он находится вне той территории, которую они контролируют. Когда дело касается секретности, Айз Седай на фоне Шончан могут показаться доверчивыми деревенскими девчушками.
Кадсуане фыркнула.
– Ты думаешь, это ловушка? – Логайн ослабил меч в ножнах, хотя сам вряд ли отдавал себе в этом отчет.
Башир отмахнулся, но тоже ослабил меч:
– Ловушки мне мерещатся повсюду. Но здесь – нет. Верховная леди Сюрот не желала, чтобы я и Манфор общались с кем бы то ни было, помимо нее. Ни с единой душой. Поэтому приставленные к нам слуги оказались немыми, как тогда, когда мы отправились с Лойалом в Эбу Дар.
– Моей служанке, судя по всему, отрезали язык, – с отвращением подтвердил Лойал. Его уши были прижаты к черепу. Костяшки пальцев, сжимавших рукоять топора, побелели. Хаман потрясенно промычал, его уши торчали вверх, словно заборные столбы.
