Как они с такой ношей собираются кого-то защищать – не совсем понятно. Кайакун не тот город, которым правит беззаконие, но в последнее время повсюду развелось больше разбойников, больше убийц, больше поджигателей, больше разнообразных преступников, не говоря о всяких безумствах, о которых нормальному человеку и думать не следует. Теперь пусть иллианцы сами заботятся о камнях.
Рутан открыл сундук для денег Алдрагорана – снаружи ждала пара носильщиков, готовых в любой момент унести его, – но купец сидел и рассматривал бумаги и кошели. В полтора раза больше, чем он рассчитывал. И не важно, есть ли в кошелях легкие монеты из Алтары и Муранди или нет, все равно в полтора раза больше. Нынешний год обещает стать самым прибыльным. Нужно сказать спасибо Геранеосу за то, что дал волю своему гневу. Даментанис после этого побоялся торговаться дальше. Чудесная вещь – репутация.
– Мастер Алдрагоран? – уточнила женщина, склоняясь над столом. – Мне сказали, что вы – торговец, ведущий широкую переписку голубиной почтой.
Сначала он обратил внимание на ее драгоценности. По долгу службы. Тонкий золотой пояс и богатое ожерелье украшали очень качественные рубины, такие же красовались на ее браслетах, вперемежку с бледно-зелеными и голубыми камнями, которые он не смог узнать и счел ничего не стоящими. Золотой браслет на ее левом запястье, удивительно соединявшийся плоскими цепочками с четырьмя кольцами на пальцах и испещренный замысловатой гравировкой, оказался без камней, но зато два других браслета были усеяны восхитительными сапфирами и множеством тех же непонятных зеленых камней. На двух кольцах на ее правой руке тоже поблескивали зеленые камни, но зато на двух других переливались просто изумительные сапфиры. Просто изумительные. А потом он вдруг заметил, что на этой же руке у нее было еще одно кольцо, пятое, надетое на тот же палец, что и одно из двух, со странными камнями. Золотая змея, ухватившая зубами собственный хвост.
Взгляд Вейлина скользнул вверх, к лицу женщины, и там его поджидала вторая неожиданность. Лицо, обрамленное капюшоном дорожного плаща, было очень молодо. Однако женщина носила это кольцо, и едва ли сыщется кто-нибудь настолько глупый, чтобы носить его, не имея на то права. Ему уже доводилось встречаться с молодыми Айз Седай два или три раза. И сейчас его поразил вовсе не ее возраст. А
– Чем могу служить, Айз Седай? Желаете, чтобы я отправил с голубем ваше сообщение? Для меня это великое удовольствие.
Не менее мудро оказать Айз Седай любую услугу, о которой она попросит. И голубь – весьма скромная услуга.
– Сообщение каждому торговцу, с которым вы поддерживаете связь. Грядет Тармон Гай’дон.
Он нервно пожал плечами:
– Это меня не касается, Айз Седай. Я простой торговец. – Она просит много голубей. Он поддерживает связь с купцами вплоть до самого Шайнара. – Но я отправлю ваше сообщение.
Он сдержит свое обещание, сколько бы птиц не потребовалось. Только полные кретины не держат данного Айз Седай обещания. Кроме того, ему хотелось поскорее избавиться и от нее, и от ее разговоров о Последней Битве.
– Вы узнаете это? – спросила она, вытаскивая кожаный шнурок из выреза своего платья.
У Вейлина перехватило дыхание. Он протянул руку, чтобы коснуться пальцем тяжелого золотого кольца-печати, висевшего на шнурке. Прикоснуться к летящему золотому журавлю. Как оно оказалось у нее? Во имя Света, как?
– Да, я узнаю его, – его голос внезапно охрип.
– Меня зовут Найнив ти ал’Мира Мандрагоран. Вот сообщение, которое я хочу отправить. Мой муж держит путь от Края Мира к Тарвинову Ущелью, навстречу Тармон Гай’дон. Продолжит ли он этот путь один?
Алдрагорана трясло. Он не знал, смеяться или плакать. Должно быть и то и другое. Она – его жена?
– Я отправлю ваше сообщение, Моя госпожа, но меня это никак не касается. Я – купец. Малкир мертв. Мертв, говорю вам!
Огонь в ее глазах разгорелся ярче, она стиснула рукой свою длинную толстую косу:
– Однажды Лан сказал мне, что Малкир жив до тех пор, пока хотя бы один мужчина носит
