Нож сновидений полностью

Вторым, что отметил про себя Ранд при въезде в Тир, был странный звук. Ритмичный грохочущий лязг, периодически сопровождавшийся резким свистом. Сначала его было едва слышно, но сейчас он словно бы приближался и становился громче. Несмотря на ранний час, улицы, которые Ранд мог разглядеть от ворот, были запружены толпой, состоявшей, по большей части, из Морского Народа. Мужчины с обнаженными торсами и женщины в ярких льняных блузах предпочитали стягивать талии длинными широкими кушаками таких пестрых расцветок, что и не снились обитателям Тира. Все головы были повернуты навстречу приближающемуся шуму. Спеша занять места поудобнее, дети протискивались сквозь толпу, уворачиваясь от повозок и впряженных в них широкорогих волов. Несколько хорошо одетых мужчин и женщин сошли со своих паланкинов и встали рядом с носильщиками, приготовившись смотреть. Купец с раздвоенной бородкой, чей камзол украшали серебряные цепочки, по пояс высунулся из покрытой красным лаком кареты и потребовал, чтобы кучер утихомирил нервно пританцовывавшую упряжку, а сам тоже вытянул шею, чтобы разглядеть происходящее получше.

Белые голуби, испуганные очередным особо пронзительным гудком, спорхнули с остроконечных крыш и взмыли в небо. Внезапно две крупные стаи врезались друг в друга, и на людей сверху обрушился град оглушенных птиц. Упали все голуби до единого. Некоторые горожане даже прекратили смотреть навстречу надвигающемуся шуму и ошарашенно задрали головы. Немало народу бросилось к упавшим птицам, торопясь свернуть им шеи. И среди них были не только босоногие нищие в лохмотьях. Одетая в шелка и кружево дама, стоявшая возле одного из паланкинов, поспешно подобрала с земли полудюжину тушек, а потом вновь обратила взор к источнику гула – голуби, покачиваясь, свисали у нее из рук.

Аливия удивленно хмыкнула:

– Это плохой или добрый знак? – поинтересовалась она, растягивая слова. – Наверняка плохой. Или голуби, сыплющиеся с неба, значат что-то иное?

Найнив одарила ее кислым взглядом, но говорить ничего не стала. С того момента, когда накануне исчез Лан, она вела себя очень тихо и, конечно же, ни словом не обмолвилась о том, как это случилось.

– Часть этих людей умрет от голода, – печально констатировала Мин. Узы подрагивали от горя. – Почти в каждом я вижу схожую судьбу.

Куда мне деваться? загоготал Льюс Тэрин. Я ведь – та’верен!

Ты мертвец, оборвал его Ранд. Эти люди умрут голодной смертью, а он видит в этом повод для веселья? Но тут ничего не изменишь. Все сложится именно так, как видела Мин. Однако смеяться – другое дело. И та’верен – я. Я!

Что еще случится в Тире из-за его присутствия? Порой та’верен не оказывал никакого влияния на происходящие, но когда это все же случалось, результат мог, словно одеялом, накрыть целый город. Так что лучше приступить к выполнению задуманного, пока какой-нибудь злопыхатель не вычислит истинное значение падающих на голову голубей. Если Отрекшиеся шлют против него армии троллоков и Мурдаалов, то какой-нибудь Приспешник Тьмы точно не преминет всадить ему стрелу под ребра. Все же даже самая ничтожная маскировка лучше, чем полное ее отсутствие.

– Ты бы еще прошествовал тут, потрясая Знаменем Света, во главе эскорта из тысячи этих красоток вместо этих шестерых, – сухо проворчала Кадсуане, косясь на Дев, пытавшихся сделать вид, что не имеют к отряду Ранда никакого отношения. Как обычно – шуфа вокруг головы и вуали на лице – они рассредоточились по толпе так, что образовывали широкий круг, внутри которого находился Ранд и его спутницы. Две из них были из Шайдо, и они периодически бросали на него свирепые взгляды. Копья у всех были заткнуты за чехлы для луков на спине, но только потому, что Ранд высказал мнение, что сегодня ему лучше обойтись другими телохранителям. Нандера, неистово сверкая газами, похожими на изумруды, потребовала, чтобы он взял хотя бы нескольких Дев. Ранд никак не мог отказать. Он – единственный ребенок Девы, о котором Девам известно, так что это налагает на него особые обязательства.