Въезжая в город, Ранд в последний раз глянул в ту сторону, куда уехал паровой фургон. «Удивительное» – не то слово. Сотня повозок или всего пятьдесят. Всего лишь! Тут скорее уместнее будет сказать «невероятное» достижение. Станут ли торговцы использовать такие машины вместо лошадей? Вряд ли. Торговцы любят старые проверенные дедовские способы и не испытывают доверия ко всяким нововведениям. Льюс Тэрин почему-то вдруг зашелся хохотом.
Тир не был красив, как Кэймлин или Тар Валон. По-настоящему широких улиц в нем попадалось совсем немного. Но он был огромен и продолжал непрерывно расти и поэтому входил в список крупнейших городов мира. И, как большинство таких городов, он волей-неволей разрастался без особой системы. В невообразимой путанице улиц остроконечные черепичные крыши гостиниц и шиферные кровли конюшен перемежались с дворцами с квадратными куполами и высокими, окруженными балконами башнями, сверкавшими на утреннем солнце. Лавки кузнецов и ножовщиков, портных и мясников, торговцев рыбой и коверщиков были втиснуты между мраморными строениями с высокими бронзовыми дверями, скрытыми массивными белыми колоннами, – здания гильдий, банкирских домов и торговых бирж.
Рассвело совсем недавно, тень еще лежала на улицах, но они уже кипели в прославленной южной кутерьме. Паланкины, которые несли худые парни, быстро двигались сквозь толпу, не уступая в скорости и юркости детишкам, которые, играя, как угорелые носились по мостовой, в то время как экипажи и кареты, запряженные четырьмя или шестью лошадьми, тащились так же медленно, как телеги и фургоны вслед за большими волами. Пары носильщиков, несущие на каждом плече по шесту, поперек которых был положен груз, тяжело пробирались через сутолоку. Подмастерья носили туда-сюда произведения своих мастеров – свернутые ковры и коробки с другими предметами. Лоточники расхваливали свой разложенный на лотках или тележках товар – ленты и булавки, а кое-кто даже жареные орехи и пирожки с мясом. Акробаты, жонглеры и уличные музыканты выступали на каждом перекрестке. Никогда не подумаешь, что город находится в осаде.
Тем не менее местами все выглядело не так уж мирно. Несмотря на ранее утро, Ранд замечал, как особо буйных пьяных вышвыривали за порог постоялых дворов и таверн. На улицах тут и там кто-нибудь размахивал кулаками и дубасил соседа, причем такие сценки встречались так часто, что не успевала одна пара вояк исчезнуть за углом, как в поле зрения уже показывалась следующая. В толпе регулярно попадались солдаты – в их принадлежности к армии сомневаться не приходилось: пышные рукава их шерстяных шинелей пестрели полосками цветов благородных Домов, но даже те, на ком были латы и шлемы, вовсе не пытались разнять дерущихся. Немалое число драк происходило с участием самих солдат. Они дрались между собой, с Морским Народом, с голодранцами – то ли чернорабочими, то ли подмастерьями, то ли местными забияками. Солдаты, когда им нечего делать, быстро начинают скучать, а скучающие солдаты пьют напропалую и дерутся. Ранд был рад увидеть, что солдаты мятежников скучают.
Прохожие удивленно смотрели вслед Девам, смешавшимся с толпой и продолжающим делать вид, что не имеют к Ранду никакого отношения, и озадаченно почесывали затылки. Больше всего внимания на них обращал смуглолицый Морской Народ, и, кроме того, за ними неотступно следовала стайка разинувшей рты ребятни. Тайренцы – кожа некоторых из них едва ли была светлее, чем у Морского Народа, – видели Аийл прежде, и если и задавались вопросом, почему Девы вернулись, то этим утром им предстояли другие дела, и куда более важные, чем праздные размышления такого рода. Никто, судя по всему, не рассматривал Ранда и его спутниц особенно пристально. На улицах встречались и другие всадники и всадницы, по большей части иноземцы – там бледнолицый купец из Кайриэна в кафтане мрачных оттенков, там арафелец, позвякивающий серебряными колокольчиками, вплетенными в темные косички, а еще дальше доманийка с медным цветом кожи в полупрозрачной амазонке, едва скрытой плащом, за которой неотрывно вышагивала парочка здоровенных телохранителей в кожаных куртках с нашитыми на них металлическими дисками, позади них – шайнарец с седым чубом на гладко выбритом черепе и в кафтане, едва сходящемся на его немалом брюхе. В Тире нельзя пройти и десятка шагов, чтобы не наткнуться на иноземца. У здешней торговли длинные руки.
