– Прекрасна та битва, в которой не надо сражаться, – отрезал Мэт, хотя и не хотел, чтобы его слова прозвучали резко. Он не любил сражения. Какое там, ведь в тебе могут наделать множество дыр. Просто его постоянно в них втягивали, вот и все. Большая часть тех изящных маневров и проводилась с целью поскорее убраться с поля боя. Но сегодня ночью о бегстве не может быть и речи, как и в те дни, что последуют за нею. – Наша часть плана как раз очень важна, Теслин. – Проклятие! Почему Алудра тянет кота за хвост? Атака на базу снабжения Шончан должна уже начаться, – не слишком мощная, чтобы защитники решили, что смогут продержаться до прибытия подкрепления, но и не слабая, чтобы убедить их, что это самое подкрепление им действительно необходимо. А вот остальные атаки должны быть внушительными, чтобы раздавить защитников прежде, чем те поймут, что происходит. – Проклятие, я собираюсь раскромсать треклятых Шончан так быстро и решительно, что им придется отвечать на мои действия, а не строить собственные распроклятые планы. – Как только слова слетели с языка, Мэт пожалел, что не сформулировал мысль несколько иначе.
Туон придвинулась поближе к Селусии, а та склонила свою обмотанную шарфом голову, и обе принялись шептаться. Для их проклятущего языка жестов было темновато, однако Мэт не мог разобрать и слова из того, что они говорили. Оставалось только догадываться. Туон обещала не нарушать данного ею слова, а значит, она не станет пытаться расстроить его планы, но теперь, должно быть, ей очень хочется отказаться от своего обещания. Лучше бы он оставил ее с Реймоном или еще с кем-то. Это куда безопасней, чем находиться здесь, подле него. Ну, правда, ему бы это удалось, только если бы он связал по рука и ногам Туон, Селусию, и, возможно, еще Сеталль. Эта проклятая женщина слишком часто принимает сторону своенравной шочанки.
Гнедой Мандеввина ударил копытом, и кайриэнец ласково погладил шею животного затянутой в перчатку рукой.
– Ты же не станешь отрицать, что в сражениях тебе везет, когда, например, ты вдруг обнаруживаешь брешь в рядах врага, которой не было и которой и быть-то не должно. Или когда враг ожидает атаки с севера, а ты наносишь удар с юга. Удача в бою сидит у вас на плече, милорд. Я сам видел.
Мэт хмыкнул и раздраженно нахлобучил шляпу. На каждый раз, когда ему удавалось обнаружить проклятую брешь в обороне врага, приходилось раз десять, когда все случалось с точностью до наоборот. Ты ищешь эту проклятую дыру в защите, а ее нет. А ведь она, треклятая, так тебе нужна! Какая уж тут удача в бою!
– Один зеленый ночной цветок, – раздался сверху мужской голос. – Второй! Оба зеленые! – Сверху посыпались кусочки коры, свидетельствующие о том, что сидевший на ветвях дерева дозорный спускается вниз.
Мэт облегченно вздохнул. Значит, ракен все-таки отправился на запад. Он рассчитывал на это, – ближайший крупный отряд солдат, верных Шончан, располагался к западу – и схитрил, продвинувшись на запад, как можно дальше. Если ты уверен, что противник отреагирует определенным образом, это еще не значит, что так и будет. Реймон в любую минуту готов был напасть на базу снабжения, раздавить оборону большим по численности отрядом и заполучить необходимый провиант.
– Давай, Ванин, – распорядился он, и тучный мужчина пришпорил коня; мышастый тут же рванулся в ночь. Он не сможет опередить ракена, однако успеет выполнить задуманное … – Пора ехать, Мандеввин.
Худощавый парень, спрыгнувший с нижней ветки, осторожно держал в руках смотровую трубу, которую тотчас вернул кайриэнцу.
– Седлай коня, Леондред, – приказал Мандеввин, убирая смотровую трубу в продолговатый кожаный футляр, прикрепленный к его седлу. – Коннл, строй людей по четверо.
Вскоре они уже ехали по узкой хорошо утрамбованной дороге, вьющейся среди низких холмов. До этого Мэт не решался перемещаться открыто. Поблизости стояло лишь несколько одиноких ферм и парочка деревушек, но ему не хотелось, чтобы по округе расползись слухи о крупном отряде вооруженных людей. До тех пор, пока он сам не решит, что пора распустить такой слух. Сейчас важна скорость, а ночью молва не сможет никого предупредить о его маневрах. Отряд несся мимо темных домов, освещенных лунным светом, лампы и свечи давно уже были погашены. Глухой стук копыт и скрип кожаных седел были единственными звуками, нарушающими ночную тишину, если не считать редких криков какой-то ночной птицы или уханья совы. И все же две тысячи лошадей производили немало шума. Они проезжали деревушку, где лишь несколько домов с соломенными крышами и миниатюрный каменный постоялый двор светились неярким светом. Жители высовывались из дверей и окон и смотрели вслед всадникам. Они наверняка считали, что перед ними солдаты Шончан. Вряд ли в Алтаре остались какие-то другие. Кто-то выкрикнул приветствие, однако возглас так и остался одиноким.
