Битвы бывают разные. Сейчас они сражались, сидя на полу и подбадривая Майгдин, которая изо всех сил старалась ухватить то, что давалось ей крайне редко. Они боролись за свою жизнь, а шарф то качался, то трепыхался на ветру, то безжизненно повисал. Но они продолжали сражаться.
Опустив голову и стараясь не сбиваться на бег, Галина пробиралась сквозь поток облаченных в белое мужчин и женщин, которые несли в город пустые ведра и выносили наполненные. Она не хотела привлекать к себе внимание, особенно без этих проклятых пояса и ошейника. Она надела их, когда одевалась ночью, пока Терава еще спала, но ей так хотелось их снять и спрятать вместе с одеждой и прочими вещами, которые она приберегла для побега, что она не смогла удержаться. Кроме того, Терава наверняка разозлится, проснувшись и обнаружив ее отсутствие. Женщина приказала следить за своей «крошкой Линой», а все узнавали ее в толпе именно по этим драгоценностям. Что ж, теперь эти побрякушки помогут ей вернуться в Башню, вернуться на законное место. Эта заносчивая Фэйли и остальные курицы уже мертвы или почти мертвы, а она – свободна. Галина погладила жезл, который прятала в рукаве, и задрожала от восторга. Свободна!
Жаль, кончено, что пришлось оставить Тераву в живых, но если кто-нибудь зашел бы в палатку и обнаружил женщину с ножом в сердце, то первым делом подозрение пало бы на Галину. Кроме того… В голове вдруг возникли образы: вот она тихо склонятся над погруженной в сон Теравой, сжимая в руке нож спящей, глаза Теравы внезапно распахиваются, их взгляды встречаются, и Галина вскрикивает, ее руки пытаются судорожно спрятать нож, она молит Тераву… Нет. Нет! Все будет не так. Конечно, нет! Терава осталась в живых, только потому, что другого выхода нет, а не потому что она ее… Других причин просто быть не может.
И тут раздался волчий вой. Волки со всех сторон, дюжина, а то и больше. Ноги Галины сами замерли. Она стояла среди пестрых палаток – квадратных, остроконечных, невысоких айильских. Сама того не сознавая, она шла сейчас через ту часть лагеря, что отведена для
Хвала Великому Повелителю, Терава не запретила ей ездить верхом. Женщина всегда позволяла то, что можно позволить, если только предварительно старательно поунижаться. Галина поспешила к своему тайнику. Пусть те дураки, что хотят помереть здесь, помрут. Она – свободна. Свободна!
Перрин спустился с вершины холма и встал у границы тумана, оглядывая лагерь Шайдо и обнесенный стеной город, который раскинулся перед ним. От первых палаток лагеря его отделяли где-то двести шагов очень крутого склона, покрытого кое-где низким кустарником, и еще семьсот шагов пустого пространства. До города приблизительно около мили. Теперь Малден казался как никогда близок. Перрин не стал подносить к глазам зрительную трубу. Блик от линзы на солнце, – красный диск уже на ноготь выполз из-за горизонта, – мог разрушить весь план. Вокруг клубилась серая субстанция, остававшаяся неподвижной даже под порывами ветра, который временами едва не срывал плащ с плеч. На дальнем хребте туман, скрывавший ветряные мельницы, тоже как будто застыл на месте, – если присмотреться, эту сразу бросалось в глаза. Как скоро на это обратят внимание в лагере? Тут уж ничего не поделаешь. Туман ощущался также, как самый обычный туман – влажный и прохладный, но Неалд, перед тем, как заняться дургими делами, каким-то образом сумел закрепить его на месте. Даже полуденное солнце не сможет разогнать эту плотную дымку, – так, по крайней мере, утверждал Аша’ман. К полудню все уже закончится, так или иначе, но Перрин надеялся, что мужчина знает, что говорит. Небо было ясным, и день выдался довольно теплым для весны.
