Илэйн глубоко вздохнула. Кричать на Чанелле было глупо – это никогда не приводило ни к чему хорошему. Эта женщина всегда была готова орать в ответ, и редко хотела прислушиваться к голосу разума. Ее не удастся втянуть в очередное состязание глоток. Слуги, которые проскальзывали то с одной, то с другой стороны, не делали ни поклонов, ни реверансов – они чувствовали обстановку – но бросали хмурые взгляды на женщин Морского Народа. Это приносило удовлетворение, хотя этого и не должно было быть. Какими бы неприятными они ни были, Ищущие Ветер были гостями. В каком-то смысле… невзирая на сделку. Чанелле не раз и не два жаловалась на медлительность слуг и прохладную воду для ванной. И это тоже приносило удовлетворение. И все-таки Илэйн должна сохранить достоинство и вежливость.
«Новости все те же, что и вчера», – сдержанно ответила она. По крайней мере, попыталась, чтобы это прозвучало сдержано. Если в ее словах и прозвучал резкий оттенок, то Ищущей Ветер придется с этим смириться. – «Те же, что и на прошлой неделе, и на предыдущей. В каждой таверне в Кэймлине были проведены опросы. Вашу ученицу так и не нашли. Мерилилль тоже не нашли. Кажется, им каким-то образом удалось скрыться из города». – Стражники у ворот были предупреждены искать женщину из Морского Народа с татуированными руками, но они не посмеют остановить уезжающую Айз Седай, или задерживать кого-то, кто был с ней, против ее воли. Если уж на то пошло, наемники позволят пройти любому, кто предложит им несколько монет. – «А теперь, если вы меня извините, я иду…»
«Этого недостаточно!» – голос Чанелле был достаточно горячим, чтобы обжечь. – «Вы, Айз Седай, держитесь друг за дружку крепко, как устрицы. Мерилилль похитила Талаан, и я думаю, что ты ее прячешь. Мы отыщем ее, и уверяю тебя, Мерилилль будет строго наказана, прежде чем отправится на корабли выполнять свою часть сделки».
«Мне кажется, ты забываешься», – сказала Бергитте. Ее голос был мягким, а лицо – спокойным, однако узы просто кипели от гнева. Она обоими руками прижимала к себе древко лука, словно для того, чтобы сдержать их и не сжать кулаки. – «Ты заберешь назад свои обвинения, или тебе придется о них пожалеть!» – возможно, она не так уж хорошо держала себя в руках, как казалось. Нельзя было обращаться с Ищущими Ветер таким образом. Они были могущественными женщинами среди своего народа, и привыкли к этому. Но Бергитте даже не колебалась. – «В соответствии со сделкой, которую заключила Зайда, вы находитесь в распоряжении леди Илэйн. И в моем распоряжении. Любые поиски, которые вы собираетесь предпринять, вы можете осуществить только тогда, когда в вас не будет нужды. И если я совсем не запамятовала, вы в данный момент должны находиться в Тире, чтобы привезти назад фургоны с зерном и солониной. Я очень советую вам немедленно отправиться туда, или вы сами узнаете кое-что новое о наказаниях». – О, это определенно неправильный способ обращаться с Ищущими Ветер.
«Нет», – сказала Илэйн так же горячо, как и Чанелле, удивив саму себя. – «Ищи, если хочешь, Чанелле, ты и остальные Ищущие. Обыщите Кэймлин из конца в конец. А когда вы не найдете ни Талаан, ни Мерилилль, ты извинишься за то, что назвала меня лгуньей». – Ну, она и вправду это сделала. В любом случае, это почти то же самое. Илэйн почувствовала сильное желание дать Чанелле пощечину. Ей хотелось… Свет, ее гнев, и гнев Бергитте усиливали друг друга! Она поспешно попыталась усмирить свою ярость, пока он не выплеснулся в открытое бешенство, но единственным результатом стало внезапное желание зарыдать, с которым ей пришлось бороться столь же отчаянно.
Чанелле выпрямилась, сердито хмурясь.
«Вы требуете, чтобы мы нарушили сделку. Мы работали как последние трюмные матросы весь прошедший месяц, и больше. Тебе не удастся выбросить нас прочь, не выполнив свою часть сделки. Ренейле, нужно сказать Айз Седай в «Серебряном Лебеде» – сказать, запомни! – что они должны предъявить нам Мерилилль и Талаан, или какую-либо другую плату, которую предложит Белая Башня. Конечно, за все они не расплатятся, но могут положить этому начало».
Ренейле начала отвинчивать серебряную крышку с чернильницы.
«Да не запиской!» – рявкнула Чанелле. – «Иди сама и передай им. Живо!»
Завинтив крышку, Ренейле поклонилась почти до самого пола, быстро коснувшись сердца кончиками пальцев.
«Как прикажешь», – прошептала она, ее лицо напоминало темную маску. Она поспешила повиноваться, пустившись рысцой по тому же пути, которым пришла, зажав шкатулку под мышкой.