Голубая Приемная получила такое название из-за синего пола и потолка, выполненного в виде купола, окрашенного в цвета неба и облаков. Это была самая маленькая приемная во Дворце, площадью менее десяти квадратных спанов. На дальней стене располагались стрельчатые окна, прикрытые от весенней непогоды дополнительной рамой, выходили на внутренний двор, и даже в дождливый день, как сегодня, давали достаточно света. Но, несмотря на богатый антураж, состоявший из двух больших каминов из точеного мрамора, широкого карниза с гипсовыми львами и двух гобеленов, изображавших белых львов на охоте, которые висели по обеим сторонам от створок дверей, делегация кэймлинских купцов была бы оскорблена до глубины души, если бы ее пригласили в эту приемную. Если же на их месте оказались бы банкиры, то они бы посинели от ярости. Именно по этому госпожа Харфор проводила наемников именно сюда, хотя они даже не догадывались о глубине нанесенного им оскорбления. Сама она собственной персоной находилась тут же, «приглядывая» за парой молоденьких служанок в ливреях, которые с помощью двух серебряных кувшинов, стоявших тут же на резном буфете, поддерживали кубки посетителей наполненными. Но при ней была ее тисненая папка с традиционными отчетами, словно она рассчитывала, что вопрос с наемниками будет решен очень быстро. Тут же в уголке стоял Халвин Норри, прижимавший собственную папку к своей впалой груди, и, как всегда, пучки его седых волос за ушами очень напоминали перья. Их ежедневный отчет в последнее время стал незыблемой традицией, и редко когда мог порадовать ее сердце. Скорее наоборот.
Предупрежденные парой телохранительниц, вошедших в комнату для проверки впереди, все присутствующие оказались на ногах, когда в комнату вошла Илэйн. По пятам следовали еще две телохранительницы. Дени Колфорд, оказавшаяся старшей в наряде телохранительниц, сменивших дежурившую группу Деворы, просто проигнорировала ее приказ оставаться снаружи. Проигнорировала ее приказ! Она, конечно, допускала, что они смогли замечательно пустить всем пыль в глаза, но никак не могла перестать скрипеть зубами.
Кареане с Сарейтой, весьма официальные в своих накинутых шалях с бахромой, слегка склонили головы, выражая свое уважение. Меллар же поклонился, изобразив шляпой изысканный жест, поставив одну руку на пояс, украшенный кружевами и повязанный поверх сверкающего нагрудника. К нагруднику в знак его ранга были привязаны шесть золотых бантов по три с каждой стороны, которые ее сильно раздражали, но она пока позволяла ему их носить. На его напыщенном лице появилась слишком теплая улыбка, потому что как бы она не была с ним холодна, он думал, что у него есть шанс обрести взаимность, основываясь на том факте, что она не опровергала ходивших слухов о том, что ее дети от него. У нее были причины не опровергать данные грязные сплетни, поскольку они защищали ее малышей, малышей Ранда, поэтому она все это терпела. Надо просто подождать, и Меллар сам совьет веревку на свою шею. А если у него самого не получится, то веревка найдется у Илэйн.
Чуть-чуть позади Меллара держались наемники, хотя они не были столь изысканы в проявлении своего почтения. Все оказались средних лет: высокий андорец с квадратной челюстью – Эвард Кордвин в левом ухе носил крупный рубин; маленький и худощавый Алдред Гомайзен с обритой спереди головой нашил на свой камзол полосы красного, зеленого и синего цветов в куда большем количестве, чем полагалось этому кайриенцу от рождения; седеющий Хафин Бакуван в левом ухе носил массивное золотое кольцо, и по перстню с драгоценными камнями на каждом пальце руки. Доманиец был довольно полным, но, судя по тому, как он двигался, под слоем жира находились твердые мускулы.
«Разве у вас нет иных дел, Капитан Меллар?» – прохладным тоном поинтересовалась Илэйн, взяв один из стульев. В комнате их всего было пять. Они все были очень простыми – и спинка и подлокотники с простым орнаментом в виде виноградной лозы и никакого намека на позолоту. Широко расставленные спиной к окну они позволяли свету падать из-за спины того, кто на них сидел. В солнечный день подобный прием заставил бы присутствующих смотреть в ее сторону, сощурившись. К сожалению, сегодня подобное преимущество было потеряно. Две женщины-телохранителя заняли свои места позади ее стула, положив руки на эфесы своих мечей и строго глядя в сторону наемников, которые не могли сдержать улыбок. Бакуван и Гомайзен потирали свои подбородки, чтобы скрыть ухмылки. Женщины и вида не показывали, что данное поведение их оскорбляет. Они знали, в чем смысл их униформы. Илэйн знала, что если дойдет до мечей, они сумеют быстро стереть с их лиц эти ухмылки.
«Мой первейший долг – защищать вас, миледи», – поправив меч, Меллар покосился на наемников, словно ожидал от них нападения на нее или на себя. Гомайзен весьма удивился, а Бакуван громко расхохотался. У всех троих ножны были совершенно пусты, а у Кордвина даже двое – за спиной. Никому из наемников не позволяли проносить во Дворец оружие, кроме кинжалов.