Договаривать она не стала. У нее были свои причины желать этой встречи. Если бы они попросили ее прийти к ним, она бы так и поступила. И не стала бы требовать охранную грамоту. Почувствовав, как узы наполняются гневом, девушка собрала всю свою волю. Бергитте хмуро смотрела на Эллориен, ее взгляд был остр, словно кинжал. Если они начнут подпитывать вспыльчивый характер друг друга… Не стоит думать об этом. Не здесь и не сейчас.
Эллориен собралась было снова что-то изречь, но Луан оказался проворнее:
– Мы пришли просить о перемирии, Илэйн.
Молния осветила северные окна и витражи на потолке, но интервал между вспышкой и раскатом грома свидетельствовал о том, что сверкнула она на некотором расстоянии.
– Перемирие? А разве мы воюем, Луан? Кто-то еще объявил о своих притязаниях на трон и я об этом не слышала?
Шесть пар глаз устремились на Дайлин, которая проворчала:
– Болваны. Я постоянно твердила вам, а вы не хотели мне верить. Возможно, вы наконец поверите вот чему. После того как Сильвейз, Каринд и Лир разослали прокламации о своей поддержке, я обнародовала свое заявление. Таравин объявляет о поддержке Траканд. Скоро весь Андор узнает об этом.
Эллориен побагровела от злости, однако даже гнев ее казался холодным. Аймлин сделала большой глоток из кубка. Она выглядела задумчивой. Легкое разочарование тронуло черты Арателле, но потом ее лицо вновь превратилось в не менее суровую маску, чем у Эллориен.
– Пусть так, – согласился Луан, – но мы все равно хотим… если не перемирия, то временного соглашения. – Он пригубил вино и печально покачал головой. – Даже если мы соберем все, что только можно, нам будет нелегко иметь дело с порубежниками, а если мы не сумеем объединиться, они просто разрежут Андор надвое, как только отправятся дальше. Честно говоря, я немного удивлен, что они так долго стоят на одном месте. Наверняка их люди уже хорошо отдохнули, даже если до этого совершили марш в тысячу лиг.
Вспышка молнии ярко озарила окна на южной стороне, и гром прогремел так громко, что задребезжали стекла. На этот раз совсем рядом.
– Я сама полагала, что к этому времени они уже будут в Муранди, – ответила Илэйн. – Но, насколько мне известно, они остаются на одном месте, опасаясь, что если подойдут слишком близко к Кэймлину, то начнется война. Поэтому они, по всей видимости, ищут способ перебраться в Муранди по проселочным дорогам. А вы не хуже меня знаете, в каком состоянии дороги в это время года. Порубежники вовсе не хотят войны. После того как я позволила им пересечь Андор, они сказали мне, что ищут Дракона Возрожденного.
Эллориен издала нечленораздельный звук, слова вылетали у нее изо рта, словно льдинки:
– Что ты сказала? «После того как»?.. Сначала ты утверждаешь, что не вправе сидеть на троне.
– Это право Айз Седай, Эллориен. – Илэйн подняла правую руку так, чтобы все присутствующие хорошо разглядели кольцо Великого Змея у нее на среднем пальце. Ее собственный тон теперь был холоден, хотя она прикладывала массу усилий, чтобы избежать этого. – Я говорила с ними не как дочь-наследница и не как верховная опора Дома Траканд. Я говорила как Илэйн, Айз Седай из Зеленой Айя. Если бы я этого не сделала, они сами обратились бы ко мне. У них было мало еды и фуража. Если бы я попыталась остановить их или это сделал бы кто-нибудь другой, то действительно началась бы война. Они твердо намерены разыскать Дракона Возрожденного. Разразилась бы война, в которой Андор вряд ли одержал бы победу. Ты говоришь об объединении, Луан? Даже если мы соберем все силы Андора, быть может, по численности эта армия и будет сопоставима с войском порубежников, и пусть двое из троих наших солдат умеют обращаться с алебардой или копьем, однако бо`льшую часть жизни они провели за плугом. У них же каждый солдат – это боец, который служит уже не первый год и который в любой момент готов бесстрашно встретиться даже с троллоком. Так вот, вместо войны, которая утопила бы Андор в крови и нанесла ущерб, который пришлось бы возмещать поколениями, порубежники мирно пересекут нашу территорию. Я слежу за их действиями. Они платят за провиант и фураж, которые им так нужны, причем платят хорошо. – В более спокойной обстановке, будь перед нею другие собеседники, Илэйн была бы даже не прочь пошутить. Андорские фермеры бессовестно задерут цены, даже если покупателем будет сам Темный. – Самое плохое, что они сделали, – это собственноручно высекли парочку конокрадов, притом что по закону преступников следовало передать местному судье. Но я не склонна винить их за это. А теперь скажи мне, Эллориен. Что бы ты сделала иначе и каким образом?
Эллориен моргнула, лицо ее было угрюмо. Она только фыркнула и отхлебнула из кубка.
– А что ты собираешься предпринять по поводу этой Черной Башни? – спокойно осведомился Абелль. – Я… подозреваю, у тебя и на этот счет есть план.
