– Да, конечно, простите, капитан, за откровенность, но в аристократической среде большие сомнения насчет победы немецкого оружия. Я неоднократно бывал в России, видел людей, изучил ее промышленный потенциал… Да что там говорить, вся российская история учит: не буди спящего медведя, а то не поздоровится.
Неизвестно, до чего бы договорился Пауль, если бы не внесли горячее: домашние свиные колбаски под соусом.
«Вот тебе и война! Говорят, голодно живут немцы. А тут вино, закуски, свинина…» – невольно подумал Олег, оценивая стол «скромного домашнего ужина».
Больше часа длилась трапеза. Говорили, но не о войне. Эта тема как-то сошла на нет, а о довоенной жизни: о путешествиях, театре, о современных художниках и современных направлениях в живописи. Баронесса оказалась большой поклонницей и знатоком оперного искусства. В этой теме Олег был ориентирован и смог заинтересованно поддержать беседу. В конце ужина Артур посетовал, что у Рихарда через неделю заканчивается отпуск и он опять должен будет вернуться под бомбежки и пули. Барон Пауль фон Зальц сам изъявил желание помочь капитану продлить свое пребывание в Берлине. Прощаясь, он доверительно сообщил:
– Я обязательно вам помогу. Ведь Великой Германии можно служить не только с автоматом наперевес. Вы раньше были инженером-связистом… а связисты нужны и в Берлине. Что-нибудь придумаем.
Артур вызвался проводить гостя, а заодно и подышать свежим воздухом.
– Я систематизирую разведданные по юго-востоку Союза. Фюрер не оставил планов по овладению бакинской нефтью, и потому силы, стянутые на сталинградское направление, получат дополнительные подкрепления. Очень скоро у меня будут сведения о расстановке войск на этом участке фронта, а если удастся, то и какими путями будет происходить концентрация сил, перемещение дивизий, корпусов и армий…
– Это очень хорошо. Артур, не мне тебя учить, но прошу, будь осторожен. – Олег шумно вздохнул и, глядя в усыпанное звездами небо, произнес: – Словно и нет войны. Тихо-то как… – помолчав, спросил: – Как будем видеться?
– Редко, а лучше общаться через кого-то… Берлин не Львов. Здесь гестапо работает на совесть. Отслеживают каждого вновь прибывшего человека.
– Моя группа на подходе. Потому пока связываться будем напрямую…
– Группа – это те лихие ребята, что были с тобой во Львове? – не без интереса спросил Артур.
– Они. Ты хорошо запомнил их лица?
Артур кивнул.
– Так как и когда? – Олег вернул в нужное русло разговор.
– Завтра по всей Германии будет объявлен трехдневный национальный траур в связи со сдачей сталинградской группировки. Потери ошеломляюшие. Свыше 400 тысяч немцев, а еще венгры, итальянцы, румыны… всего же более миллиона убитыми. Сдались в плен 24 генерала, 2500 офицеров, 91 тысяча солдат и генерал-фельдмаршал Паулюс, всего-то только два дня и покомандовал в этом звании… Эти цифры пока еще известны только нашему аналитическому отделу. Я думаю, даже Гитлеру еще не доложили. Так что, пока будет идти траур, от встреч воздержимся. А через три дня я приду в тот ресторан, где мы встретились, скажем, часов в 19:00. К тому времени, я думаю, дядюшка уже устроит твое пребывание в Берлине. До встречи.
Пожимая руку, Артур, улыбнувшись, спросил:
– Ты к вдовушке? А сколько вдове лет, если не секрет?
– Тридцати еще нет. Но я уточню и сообщу, – рассмеялся Олег. – Еще раз спасибо за ужин. А знаешь, барон с баронессой приятные люди. Я рад, что у тебя такие родственники.
Федор, обладая цепкой памятью, очень скоро изучил родственные связи семейства Фишман, особенно немецкую ветвь. Его мнимая сестра Кристина, как и он сам, были детьми крупного португальского промышленника Фридриха Фишмана, выехавшего из Германии еще в Первую мировую войну. Обосновавшись в Лиссабоне, со временем Фридрих Фишман подмял под себя мелкие мастерские по переработке пробки, а позже переключился на добычу медной руды. Но вскоре понял, сколь затратно производство меди, стал скупать уже готовые медные чушки и перепродавать их в Европу. В конце тридцатых годов перетянул из Германии в Лиссабон своего младшего брата Артура, который после смерти Фридриха встал во главе семейного дела. Жена Фридриха, Мария, имела в Берлине большой дом, в который переехала с детьми в 1939 году, сразу после смерти мужа. Через год она ушла в мир иной, оставив Кристине и Карлу солидное наследство и в Германии, и в Португалии.
Федора решено было переправить в Берлин через Львов, а далее Варшаву и Берлин, где лейтенант Иоганн Шварц бесследно растворится, а появится Карл Фишман.
До Варшавы Федор добрался без особых сложностей, уверенно предъявляя изготовленные специалистами разведывательного управления документы.
