Сергея Протасова вводили в Германию через Францию. Документы на обер-лейтенанта Иохима Штока ему уже не раз сослужили добрую службу во Львове, и потому было принято решение их оставить, добавив необходимые отметки по французской легенде. До границы с Германией он доехал без проблем в вагоне пассажирского поезда Париж – Берлин, а вот на пограничной станции произошел сбой: капитану, проверявшему документы, что-то не понравилось в офицерской книжке, и он предложил обер-лейтенанту выйти из поезда для выяснения. Пока еще все шло в рамках общепринятого, и потому Сергей лишь насторожился, но особо не волновался. Когда же в небольшом кабинете пограничной службы офицер-пограничник позвонил в отделение гестапо с просьбой приехать, Сергей встревожился.
Довольно-таки скоро тучный майор ввалился в комнату и, плюхнувшись в единственное стоявшее у окна кресло, всем своим видом выражая недовольство, спросил:
– Иоганн, чего ты меня в два часа ночи поднял с постели? Так срочно? Дня для твоих дел не будет?
– Господин майор, как вы знаете, поезд стоит сорок минут, а тут требуется ваше решение…
– Что? Опять за меня спрятаться хочешь? Ладно, – сбавил напряжение в голосе майор, – что тут у тебя?
– Вот офицерская книжка обер-лейтенанта Иохима Штока. Последнее место службы – 137-й моторизированный полк. Обер-лейтенант утверждает, что направляется из Кале в Берлин. Но в Кале нет такого полка! Он дислоцируется в Польше!
– Как это понимать? – обернулся майор к стоявшему у двери Сергею.
– Все так, – ничуть не смутившись, ответил он. – После трагических событий под Сталинградом полк действительно был срочно переведен из Кале в Данциг. Я был оставлен на прежнем месте, для передачи оставшейся в ремонте техники и части продовольствия на армейские склады.
– Но, судя по твоей книжке, ты не тыловик, а боевой офицер… У вас что, снабженцев в полку нет?
– Так получилось… – ничего другого не нашелся ответить на это Сергей.
– Вот что, капитан, сделаем так: с поезда этого молодца сними, пусть поспит в гостинице, а утром я позвоню в Берлин. Там наведут справки. Если все в норме, сам посадишь обер-лейтенанта на проходящий поезд и сделаешь отметку в билете о вынужденной остановке. Выйди, – кивнул он Сергею.
Оставшись наедине с офицером-пограничником, приказал:
– Поставь в гостинице пару солдат, пусть присмотрят за обер-лейтенантом. Что-то робости я не увидел у него в глазах перед майором гестапо. Все, Иоганн! Я досыпать. А ты мне больше не звони. Ты сменишься, дрыхнуть будешь, а мне весь день на ногах.
Сергея проводили в небольшую двухэтажную гостиницу. Не сразу пришедший в себя до того дремавший дежурный администратор проводил офицера в комнату на втором этаже. Передавая ключ, пояснил:
– Душ можно будет принять после восьми, завтрак в кафе на первом этаже с восьми до девяти… – и, пожелав спокойной ночи, удалился. Возле двери в номер остались два солдата пограничной службы, что еще больше утвердило Сергея в решении бежать, и как можно скорее, не дожидаясь рассвета. Он слышал, как за дверью негромко переговаривались пограничники. Сергей подошел к окну: небольшого размера, но пролезть можно. Створки не забиты, а лишь для тепла заклеены белой бумагой. Сняв китель, он вышел из комнаты и, пройдя мимо солдат, направился в конец коридора в туалет. На обратном пути, пожелав солдатам не уснуть, вошел в комнату и закрыл дверь на ключ. Одевшись, он осторожно открыл окно, скинул в оконный проем шинель и через мгновение был уже на земле. Прислушался. Тихо. Его побег оказался незамеченным.
«Куда теперь? Утром объявят в розыск. Будут искать обер-лейтенанта Иохима Штока. Причем искать по всему маршруту: от границы до Берлина. У них есть мое фото. Что же делать? Возвращаться, не выполнив задания? Но как? Да и в Берлине ждут… Ладно, сначала надо успокоиться. У меня часа три-четыре в запасе. За это время можно далеко уйти. Но как уйти без документов? Те, что были оформлены на Иохима Штока, остались у пограничников. Хотя Федор вон что выделывал во Львове, не имея документов… Но то Львов, а здесь Германия… Скоро каждый полицейский будет иметь мой портрет. Что же делать?! Для начала попытаться сесть на любой поезд, только бы подальше от этой станции», – решил Сергей и, вспоминая, как его вели в гостиницу, направился в обратный путь. Вскоре засветилась огнями станция и перрон, но туда не сунешься – пограничники! Он начал забирать левее, обходя станцию стороной. Вот и железнодорожное полотно.
«Стоп! Предположим, я окажусь километров за сто – сто пятьдесят от границы. Что это мне даст? Информация о подозрительном обер-лейтенанте прежде всего проследует по железной дороге… Будут искать на всех станциях… Сменить форму на гражданскую одежду, изменить внешность, раздобыть документы… Идиот! Размечтался!»
Увидев выходивший из-за поворота поезд, Сергей приблизился к железнодорожному полотну и, укрывшись от вспарывающего тьму паровозного прожектора за придорожным кустарником, принялся наблюдать.
