– Ну, подошел он, позвонить, говорит, нужно. Я ему на этот телефон указываю, а он спрашивает: «А другого телефона нет?» Я ему – «нет». Смотрю, а он мне четвертак протягивает. Я ведь не хотела его туда пускать, а он сказал, что у него разговор конфиденциальный, и буквально сунул мне в руки деньги. Сказал, что ему бы без посторонних нужно с женой пообщаться…
– Насколько я знаю, Зацепин был не женат!
– Женат, не женат. Мне-то какое дело? Сторож наш, Василий Макарыч, как раз отлучился, вот и пустила я этого Зацепина в его комнату. Думаю, чего уж тут такого страшного? Пусть поговорит.
– Долго он говорил?
– Минут десять.
– А о чем он говорил, не слышали?
– Не имею привычки совать нос в чужие дела, тем более личные!
Зверев слащаво улыбнулся, но голос его стал жестче:
– Ираида Григорьевна, мы же с вами договорились, что все мне расскажете. Все, слышите? В противном случае…
Зверев выждал паузу, Ираида Григорьевна обернулась и понизила голос:
– Ну, хорошо, кое-что я слышала! И точно знаю, что звонил он не женщине.
– А кому?
– Мужчине.
– Как вы это поняли?
– Я слышала, как этот, кого убили, несколько раз назвал своего собеседника летуном!
– Летуном?
– Когда Зацепин зашел в комнату охраны, он закрыл за собой дверь, и я могла его слышать только тогда, когда он повышал голос.
– Он часто повышал голос?
– Только один раз, и в этот раз он почти кричал.
– Что?
– Я слышала, как он прокричал: «Довольно, Летун! За свои поступки нужно отвечать. Я сполна поплатился за все, теперь настал твой черед!»
Тренер клуба «Труд» Александр Александрович Жбанов по прозвищу Жбан с виду оказался полной противоположностью своему псковскому коллеге. Кареглазый, скуластый – несмотря на то что Александру Александровичу, по данным следствия, было за пятьдесят, этот наставник футбольного сообщества выглядел чуть более чем на тридцать. Выше среднего роста, подтянутый и мускулистый. Когда Зверев явился в триста двенадцатый номер, тренер смоленского клуба был одет в спортивные брюки и майку и тоже паковал вещи. Впустив к себе гостя, Александр Александрович тут же надел рубашку, пиджак и повязал галстук. После этого, точно опомнившись, Жбанов предложил гостю стул и усмехнулся:
– Я слышал, что этого шустрого малого, который чуть не украл у нас победу, отпустили. Признаюсь, я этому даже рад. Талантливый мальчишка, жаль будет, если его посадят.
– А вы не думаете, что его место с легкостью может занять кто-нибудь из ваших игроков? Или вы.
– Я?
– А почему бы и нет? – Зверев решил не посвящать Жбанова в детали расследования. – Ярушкину просто изменили меру пресечения! Подозрения с него пока что не сняты, так же как и в отношении всех ваших игроков, и в отношении вас в том числе.
Жбанов приглушенно хмыкнул.
– Меня обвинить будет непросто.
– Это почему?
– Я не ходил на эти танцы, черт бы их побрал! Это многие смогут подтвердить.
– Кто, например?
– Администратор гостиницы. Мои соседи по номеру – тут за стеной живет пожилая пара, супруги приехали полюбоваться красотами вашего города и побродить по историческим местам, и вечером они видели меня в гостинице.
Зверев надрывно рассмеялся.
– Администратор гостиницы может и соврать, если ей дать четвертак. У нее сложное материальное положение. А ваши любители истории… Они ведь не сидели с вами весь вечер и не играли с вами, скажем, в лото или еще во что-нибудь.
Жбанов нахмурил брови и нервно потер подбородок.
– Да перестаньте же. Вы что, и в самом деле меня подозреваете?
Зверев встал и подошел к окну. Перед верандой, поставив чемоданы и сумки на землю, уже стояли несколько игроков смоленской команды. Зверев стал вспоминать: Карасев, Рузов, братья Черенковы… Павел Васильевич резко повернулся.
– Буду с вами честен. Вы не первый подозреваемый в убийстве Зацепина. Пока не первый, но это лишь потому, что я еще не опросил всех и не выяснил мотивы. Да-да, мне нужны версии и мотивы!
– Что за мотивы? – Жбанов тоже встал, подошел к кровати, на которой лежал раскрытый чемодан, и стал укладывать в него форму и дождевик. Зверев отметил, что Жбанов старается не смотреть ему в глаза.
– Зацепина убили не случайно, – продолжил майор. – Убийца готовился, тщательно продумал преступление и совершил задуманное. Это я знаю точно, а раз так, то у него был мотив для убийства. Так что, если хотите снять с себя подозрения, а одновременно и помочь мне разоблачить убийцу, помогите мне.
– И что же я должен сделать?
– Сказать то, что, судя по всему, вы от меня скрываете.
– С чего вы взяли, что я что-то скрываю?
– Зацепин был одиночкой. В команде у него не было друзей. Он был молчун и тихушник, а это означает, что его не любили. Однако взяли его к себе в команду и принимали его таким, каким он был! Вопрос: почему? Зацепин был неплохой игрок, но он не Ярушкин – настоящий гений футбола. Зацепин обычный, пусть и неплохой, но довольно средний игрок, которого не любили и который, в зависимости от настроения, мог подвести команду. Но вы его взяли и, как выяснилось, были, пожалуй, единственным из представителей вашего клуба, с кем Зацепин общался.
