– «Псков… Колесниковой Екатерине Петровне… еду в Эрмитаж…» Это что, какой-то шифр?
– Что-то вроде того.
Вене вовсе не хотелось открывать Лопатину все тонкости затеянной им авантюры, и поэтому он порадовался тому, что Катя, выйдя замуж, оставила себе девичью фамилию.
– Все ясно, договорились! И если это все, то позвольте мне закончить тренировку. – Лопатин сложил листок пополам, убрал его в карман, после чего повернулся и трусцой побежал к центру футбольного поля.
В поезде Вене пришлось положить свой чемодан на верхнюю полку, так как другого свободного места не было. Его соседи, визгливая толстуха с щуплым мужем-очкариком и сынком – пухлощеким подростком тринадцати лет, буквально заполнили собой и своими вещами купе. Вслед за чемоданом Веня сам забрался на свою верхнюю полку и проспал почти всю дорогу. Прибыв в Сычевку, он отсидел на вокзале целых шесть часов и, оказавшись в поезде, снова улегся спать. На этот раз проблемы с местом не было, и поэтому, подъезжая к Смоленску, он впервые за последние месяцы почувствовал себя отдохнувшим. «А кто-то ведь не может спать в поездах, стук колес… качка…» – думал Веня, вполне довольный тем, что теперь-то спокойно сможет заняться выполнением важного поручения, при этом так ловко решив личную проблему.
Вокзал в Смоленске представлял собой вновь выстроенное после войны величественное здание, выполненное в неоклассическом стиле с арочным проемом и колоннадой. Веня полюбовался высокими сводами центральных залов и огромными полотнами отечественных художников, вывешенных на стенах. Глядя на картины, Веня вновь вспомнил про Катю и так и не посещенный им Эрмитаж. Он поежился и, покинув здание, зашагал по тисовой аллее. Может, и в самом деле не стоило затевать весь этот обман с междугородными переговорами и телеграммой. Веня остановился возле лавочки и поинтересовался у прохожих, где ему найти ближайший книжный магазин.
Отыскав магазин, Веня приобрел брошюру с цветными картинками про Эрмитаж, а уже через полчаса заселился в гостиничный номер. Весь вечер он читал про Эрмитаж и твердо для себя решил, что, если у него все в командировке сложится хорошо, он непременно вернется в Псков через Ленинград и все-таки посетит первый музей страны и, возможно, даже сходит на оперу.
Примерно в то же самое время, когда Веня начал изучать шедевры Эрмитажа, в их маленькой однушке в Пскове Катя, сидевшая в кресле и вязавшая носочки будущему малышу, услышала, как кто-то позвонил в дверь. Отложив вязанье, молодая женщина подошла к двери и увидела на пороге почтальоншу тетю Шуру, худощавую женщину средних лет.
– Катенька, тебе телеграмма из Ленинграда.
Тетя Шура достала из огромной кожаной сумки, висевшей у нее через плечо, бланк телеграммы, уведомление о получении и протянула Кате.
– Вот здесь распишись.
Катя поставила закорючку и поблагодарила почтальоншу. Когда тетя Шура ушла, Катя развернула бланк и прочла: «Я В ЛЕНИНГРАДЕ ТЧК ЕДУ В ЭРМИТАЖ=ВЕНЯ». Усмехнувшись, будущая мама убрала телеграмму в карман халата и с победным видом вновь уселась за вязание.
Когда Веня вошел в кабинет начальника МГБ города Смоленска, он увидел крепкого кудрявого брюнета, в волосах которого уже вовсю поблескивала седина. Квадратное лицо, пристальный взгляд, густые брови домиком. Одет Ермаков был в тщательно наглаженный китель с орденскими планками, на столе перед ним лежали ручка и блокнот, в котором он в этот момент что-то писал.
– Здравия желаю, товарищ полковник! – помня указания Корнева, Веня обратился к Ермакову по званию.
Хозяин кабинета оторвал взгляд от своего блокнота и осмотрел Веню с головы до пят.
– Костин! Старший лейтенант милиции… – представился Веня.
– По поводу вас мне звонили. Егоров звонил, присаживайтесь, – Ермаков указал гостю на стул, Веня сел. – Меня зовут Николай Владимирович, и вовсе не обязательно так тянуть спину, мы с вами не на плацу. Итак, что у вас за вопрос, и давайте без вступлений, так как у меня много работы без вас и вашего Егорова.
Веня опустил плечи и улыбнулся, гадая над тем, как бы повел себя начальник Главного управления милиции Псковской области, если бы услышал, как о нем отозвался этот напыщенный хлыщ.
– Я прибыл для того, чтобы поговорить об Аркадии Зацепине.
– О ком? – Ермаков сразу как-то сник.
– Насколько нам известно, вы знали Аркадия Зацепина и…
– Вы сказали, знал… Разве Аркадий мертв? – с хрипотцой уточнил Ермаков, он встал со стула и подошел к окну.
Веня осмелел и тут же, позабыв все наставления Корнева, ощутил себя пытливым и умелым опером, который должен выжать из потенциального свидетеля информацию, как сок из лимона.
– Убит в Летнем парке города Пскова, – сухо ответил Веня, ощутив уверенность в себе. – Я занимаюсь расследованием этого убийства и очень рассчитываю на вашу помощь.
Ермаков вернулся за стол, он явно был обескуражен услышанным.
– При каких обстоятельствах Аркадий был убит?
