Нравственный образ истории полностью

Отряды лёгкой конницы печенегов потом ещё служили Византии, оберегая от мародёрства крестоносцев население Малой Азии. Участники первого крестового похода недоумевали, когда, явившись в Царьград за обещанными сокровищами, они увидели ворота запертыми, а варваров - служащими в войске царя Алексея. Без этих печенежских конников ему не так легко было бы тревожить крестоносные отряды, заставлять из держаться в тесном строю и не расходиться по окрестностям для грабежа. Хотя, не будь рокового послания, то возможно, не начались бы и сами крестовые походы.

Алексей I сожалел о своём опрометчивом поступке. Ведь после разгрома печенегов и устранения пирата Чахи он не нуждался более в услугах латинян. Те же, напротив, проявили интерес к его «посланию», особенно в части сокровищ, и горячо восприняли идею освобождения Гроба Господня от неверных.

Началом первого крестового похода принято считать дату 18 ноября 1095 года, когда, в заключение соборных прений в Клермоне (на юге Франции), римский папа Урбан II призвал католическое рыцарство к походу в Иерусалим. Уже весной (1096 г.) толпы вооружённой бедноты (они двинулись в Святую Землю раньше рыцарей) вышли из городов и сёл Франции, Лотарингии, и, проходя Германию, приступили к добыче провианта обычным способом - грабя сельских жителей. До Иерусалима дошла лишь десятая часть крестоносцев, так плохо было организовано их войско. И трудно сказать, что более всего отличало тех людей: религиозный пыл, жажада наживы, рыцарская честь? Последняя стать, ещё соблюдавшаяся многими западными христианами, оказалась на руку Алексею Комнину. И здесь он частично, хотя и не без лукавства, реализовал то, что хотел получить от латинян в виде военной помощи. Не прибегая к раздаче сокровищ Софийского храма, Византийский император сумел возвратить под свой скипетр важнейшие области империи, отвоёванные крестоносцами у турок.

Ополчение Запада двигалось в основном по суше: через Германию, Венгрию, Болгарию. Через Мраморное море в Азию рыцарей переправлял императорский флот. Со всех дворян, ступавших на землю Византии, Алексей I требовал ленной (вассальной) присяги. После чего все греческие города, отбитые у турок, крестоносцы обязывались передавать ему, как своему синьору, и не могли даже пограбить их, так как турки, побеждённые крестоносцами, почти всегда успевали сдавать свои крепости грекам. Население городов было преимущественно греческим, а по договору с императором (согласно присяге) рыцари не смели входить туда, где стояли византийские гарнизоны. Таким образом, всё Малоазийское побережье Мраморного и Средиземного морей, от Вифинии до Сирии, вновь оказалось под властью Царьграда, и рыцари, присягавшие на верность Алексею I, не преставали изумляться тому, как это происходило. «Но нужно помнить, - заключает академик Ф.И.Успенский, - что не меньше изумлены были... и византийцы: они утверждают, что это движение [крестоносцев] на восток не вызвано было просьбами их, а произошло самостоятельно и угрожало пагубными последствиями для греческой империи». В этом простые византийцы были правы.

Примеров того, как благие начинания людей в итоге оборачивались злом, в истории немало. Особенно - таких случаев, когда цели задуманных предприятий были заведомо корыстными. Крестовые походы здесь не исключение. Борьба за Гроб Господень воодушевляла крестоносцев, однако едва ли больше, чем жажда славы и богатства, свойственная всем завоевателям. Те рыцари, что с оружием шли в Святую Землю, исполняли обеты, молились, совершали подвиги, но они же и убивали, и грабили, и мучили пленников. Летописцы первого похода с восторгом рассказывали о лужах крови, по которым ходили воины захватившие Иерусалим.

Из 180 000 крестоносцев, ступивших на азиатский берег Мраморного моря, до Палестины добрались не более 20 000. Одни погибли в боях, умерли от болезней и лишений, другие остались в завоёванных областях или вернулись домой; но всё-таки, несмотря на вопиющую неорганизованность первого похода, цель его была достигнута. Гроб Господень был освобождён (1099 г.); Антиохия, Эдесса, Иерусалимское королевство стали новыми государствами Ближнего Востока; города Малой Азии, отбитые у турок, вернулись под власть византийского императора, что заметно усилило его за счёт крестоносцев и, соответственно, вызвало их раздражение.

Что же касалось нравственности западного рыцарства, то исполнением вассальной присяги, верностью слову, стремлением отнять христианские святыни у мусульман она, пожалуй, и была исчерпана. Ибо в остальном, в латинских княжествах Сирии и Палестины царил разврат, невиданный в Европе. А через сотню лет и за самый Гроб Господень, вновь доставшийся магометанам, воевать уже было некому. Начиная с четвёртого похода, крестоносцы принялись грабить страны христианские, от чего первоначальный смысл их движения извратился даже внешне.