Помню, когда юным ведьмам навязали обязательный год в академии, возмущались все ковены страны, обзывая его выставкой потенциальных невест и любовниц, и резко успокоились, когда за девушек стали выплачивать отступные. К чести магов, они старались изо всех сил понравиться, очаровать, порой подкупить, а то и соблазнить тех, кого видели в роли жен или любовниц. Последних выбирали в основном наследники высоких домов, те, у кого уже были договорные невесты из магичек.
– Чейл, как давно появился этот дурацкий день? И неужели он проходит гладко, без жертв?
Сомневаюсь, что ведьмы преспокойно ждут, пока их похитят незнакомые мужики.
Наморщив лоб, Чейл задумался.
– Лет пять, кажется. Неприятные истории случаются, но обходится без смертей и увечий. По нашим наблюдениям, в основном похищают ведьм – любовниц высокопоставленных магов, чтобы жениться на них.
Хм, то есть в похитители идут маги с серьезными намерениями? А почему сразу не могут выплатить ковену отступные? Не успевают за аристократами?
– Эффи, не злись, не все так плохо. Повторю, в этот день похищают с целью женитьбы. Удержание против воли и склонение к статусу любовницы порицается и серьезно наказывается.
И все-таки сомневаюсь, что все так гладко. На словах и на бумаге – да, а в жизни?
Глупый «праздник». Меня распирало от эмоций, жаль, некому высказаться.
Городские часы начали бить полдень.
Со вторым ударом мы вошли в «Большой барыш» и огляделись. Удивительно, но в это время зал был заполнен едва ли на треть: несколько почтенного возраста гномов о чем-то чинно беседовали под ароматный эль, шестерка могучих троллей молча уплетала жаркое, чуть дальше тем же занималась группа городских стражей.
А Фарийский где?
Подойдя к ближайшему свободному столику, я сняла плащ и бросила на табурет, припечатав сторожкой, чтобы не соскользнул на пол и не украли. Чую, появились дураки, не боящиеся воровать у ведьм, которых и самих сейчас могут умыкнуть всякие…
– Представитель Совета не спешит нас встречать, – прошептал Чейл. – Да, наставница?
– Да, ученица.
Дико так называть куратора, но я привыкну.
– А ты совсем не изменилась, Зея, – прозвучало мягко позади.
Не оборачиваясь, отозвалась насмешливо:
– И когда ты это понял, Фарийский? Пока рассматривал мою спину?
– Почему сразу спину? – удивленно отозвался маг. – Я любовался тем, что ниже.
Ах он… Обернувшись, с сожалением произнесла:
– Какой-то ограниченный у тебя кругозор, Фарийский.
– Какой есть, Зея. – Маг нагло ухмыльнулся.
– Хранительница Арбор, – строго поправила давнего врага.
Врага, которого считала другом. Фарийский – единственный аристократ из окружения Кассия, который всерьез воспринимал меня, не считая временным увлечением принца.
– Я помню твой новый статус, Колючка. – И наделенный невероятной властью представитель Совета магов мне подмигнул.
Давнее прозвище всколыхнуло десятки приятных воспоминаний: Кассий, Йенран, я и наши совместные прогулки по столице, споры и подготовки к занятиям… Сердце защемило. Время, которое ушло и никогда не повторится. Время, омраченное чужим предательством.
Елки-метелки, я такая сентиментальная… не к добру.
– Хранительница Арбор, – с нажимом повторила я, ожидая, что он в ответ потребует называть его лордом Фарийским.
– Как скажешь, хранительница. – Маг усмехнулся, не сводя с меня внимательных изжелта-карих глаз.
Смотрел, будто не мог наглядеться. Ощущение, словно я родник, а он путник, многие дни идущий без воды.
Сморгнула – и наваждение исчезло. Какие только глупости не лезут в голову! А объяснение простое: даже предав, Фарийский остался частью приятных воспоминаний.
Маг перевел потемневший взгляд на моего двойника:
– Ученица – твоя родственница?
Я кивнула:
– По-моему, Эффи тебе вчера об этом сообщила.
– Настоящая кровная родственница? – допытывался маг. – Или из разряда «Все ведьмы – сестры»?
Можно ли считать кровным родством то, что я поделилась с куратором своей внешностью?
– Разве не видишь, как мы похожи? – удивилась я.
– Прямо сестры, – хмыкнул Фарийский.
– Это моя мама и наставница – сестры, – непривычно приветливым голосочком объяснил куратор.
– И как давно, Эффи, вы ученица хранительницы Арбор? – Маг прищурился.
Он что, пытается поймать на несоответствии?
Ну да, я же двадцать лет провела в Занебесье, никого не могла учить, ведь училась в это время сама. И все же какая ему разница?
– Мама договорилась, чтобы тетушка учила меня, когда вернется из Занебесья, – вдохновенно врал куратор.
Божественный помощник, ему можно, его ложь сложно раскусить.
– И сколько же вам тогда лет? – вкрадчиво поинтересовался маг.
Не понимаю, к чему этот допрос?
– Мама договорилась, когда еще даже не думала о детях, – сочинял Чейл и лишь на возрасте споткнулся: – А лет мне девятнадцать… будет скоро.
Выражение лица Фарийского сосредоточенное, будто он что-то подсчитывает.
