Удар о землю… оказался даже менее чувствительным, чем я помнил по прежним своим прыжкам. Правда, предполагаю, это не из-за достоинств системы, а из-за того, что у меня уже «тридцать пятый уровень» и «статы» от восьмидесятого, что автоматически означало превосходство кондиций моего нынешнего тела от даже самой пиковой его формы на Земле. По идее, момент встречи с поверхностью земли на нормальном дэ десятом, я теперь даже почувствовать не должен — всё равно, как со ступеньки сшагнуть.
Я даже не потерял равновесие, не пришлось через левое плечо кувыркаться, гася скорость.
Эмоции? Лавина! Просто ураган эмоций! Но их не опишешь.
Скажу только, что выброс адреналина был даже выше, чем в предыдущей скоротечной схватке. Что, если бы я даже обе ноги при приземлении сломал, всё равно бы вскочил на них и побежал, не ощущая боли, испытывая лишь легкий дискомфорт от того, что спотыкаешься чаще обычного.
Даже с самым первым парашютным прыжком не сравнить: тогда-то я хотя бы знал, что у меня рабочий парашют за спиной, знал, что делать, как делать, в какой последовательности, какие могут быть особые случаи, как в этих случаях действовать и вести себя… В конце концов, я морально готовился к совершению этого прыжка не одну неделю. А тут…
— Экстренная остановка дирижабля — двадцать минут. Пять уже прошло. У нас пятнадцать на сбор трофеев! — сообщил мне приземлившийся рядом Саша. — Ранец не отстёгивай, под деревья не забегай. Потрошим только тех, которые в поле попадали. Понял меня?
— Принял, понял! — автоматически отозвался я. А дальше… дальше побежал потрошить гаргулий, благо они, действительно, почти все в поле попадали, за краем того леса, из которого вылетали.
Двадцать три гаргульи. Восемнадцать сбил я. Пять расстрелял Саша. Не нашли мы только двух. Да и то — второй оказалась та, что лишилась головы на борту гондолы. Собственно, там она и осталась, поэтому, на земле её не было, а мы не сразу это сообразили, продолжая искать до самого последнего момента, когда из ранцев за спиной не послышался голос капитана, предупреждающий о завершении остановки дирижабля и пятисекундной готовности к отрыву нас от поверхности.
Да — система действительно оказалась работающей в два направления. То есть, не только вниз, но и вверх. Больше всего отрыв от поверхности мне напомнил срабатывание американской системы экстренной эвакуации шпионов «Небесный крюк», как её показывали в разных боевиках и приключенческих фильмах. Кстати, так я и не знаю до сих пор — фантастика она, или реально работающее устройство. Но в «Бэтмене», конечно, смотрелась она эффектно.
В жизни… наверное, тоже. Однако, всё, что успел понять и почувствовать я — это рывок, и то, как земля под ногами вдруг побежала куда-то, всё ускоряясь и ускоряясь. Очень быстро.
Мы поднимались вверх гораздо быстрее, чем опускались до этого вниз. Гораздо. В несколько раз, если судить по испытанной перегрузке и по времени, которое потребовалось для полного подъёма. Если спускались мы где-то две минуты, то поднялись секунд за тридцать. А то и двадцать.
Хорошо хоть скорость подъёма достаточно плавно упала перед самым дирижаблем, а то, представляю, с какой бы силой мы об его борт бы грохнулись с такого размаха!
А так — ничего, затормозили, повисли на специальных балках блоком на конце. Повисли в прямой доступности от перил, за которые зацепились, немного раскачавшись, руками и перелезли на палубу, где уже поснимали ранцы, аккуратно их проверили, специальным образом сложили и повесили на штатные места.
Складывал и проверял оба ранца Саша. Я только смотрел, учился и порывался помочь. Ну и задавал тысячу и один вопрос в секунду — всё же, ТАКАЯ ВЕЩЬ!! Для бывшего дЕсанта не может не быть интересной.
В общем, это действительно оказался парашют. Да-да: самый настоящий, тканевый. Системы, как на Земле это называется: «крыло». И со звеном ручного раскрытия там же, где у земного спортивного «крыла» — справа сзади, на самом ранце, а не как у десантных систем — спереди, на правой наплечной лямке.
Парашют, устройство двусторонней связи с рубкой корабля и, само собой, точкой крепления шнура с карабином на конце к этому ранцу.
То есть, штатное срабатывание у системы такое, как я на себе испытал, но в случае форс-мажора, если «трос» вдруг, каким-бы то ни было образом, оборвётся, для спасения остаётся тканевый, автономный, независимый от внешних рабочих модулей парашют.
Более того, как оказалось, я всё-таки «Зоркий Глаз» из анекдота про «отсутствующую стену». Не просто так Саша постоянно торчал со своим луком на палубе гондолы. Не развлечения ради. Он дежурил там. И именно возле пусковой установки этих десантных ранцев.
Для чего это дежурство нужно? Так это как раз понятно, буквально на себе прочувствовал: нападение воздушных, летающих тварей столь скоротечно и стремительно, что без такого вот дежурного стрелка на палубе, пикнуть не успеешь, не то что, подорваться с койки или из кают-компании, схватить оружие и выбежать наружу.
