Ходячие скелеты живущие строго по пехотному уставу с упырями-сержантами и умертвиями-офицерами под общим командованием мумии-комбата… у меня дёргался глаз. Это было и смешно, и страшно. Смешно своей нелепостью. Страшно своей эффективностью.
Разгромить такой укреплённый лагерь, какой соорудили эти монстры за сутки, смогут, пожалуй, только вдесятеро превосходящие силы. Или атомная бомба. Обычной артиллерии здесь явно не хватит, если учитывать глубину укрытий, которые были выкопаны ими. Тут даже кассетный боеприпас с фосфорными бомбами не поможет. Даже при прямом попадании в центр лагеря и накрытии всей его площади, как ковром, рассыпавшимися кассетами. Погибнет… хм, упокоится хорошо, если сорок процентов личного состава. Остальные переживут, спокойно откопаются и снова займут свои места, согласно штатному расписанию. И продолжат выполнять поставленную задачу.
Жутковатое зрелище и понимание.
А ещё… ещё меня пробивали «флешбэки». Да-да, мой ПТСР, растревоженный ещё в столице Империи, сейчас снова начал давать о себе знать. На их месте я снова видел себя. Себя и своих сослуживцев. Копающим такие же самые окопы, строящим такие же самые перекрытые щели и блиндажи, насыпающим песок в мешки и выкладывающим из них оборонительные стены с бойницами… слышал команды офицеров, слышал свой собственный сержантский матерок, чувствовал на своих плечах палящие лучи солнца, пот, разъедающий кожу, укусы кровососущих насекомых и пыль, осаживающуюся на мокрой от пота коже…
А в следующий момент сквозь лица друзей и знакомых, проступали угловатые черты черепов нежити. Вспышкой, резко, сразу… В ушах снова свистели летящие с неба снаряды, звенело от взрывов, перегрузивших перепонки, оглушивших…
Криков, как и раньше, было не слышно: лишь распахнутые рты кругом, мой собственный рот распахнут точно так же… и кости в обрывках брезента «горок» и камуфляжа. «Атаксовского» и «мультикам»…
Тому, кто не испытал, не понять, что значит для ПТСР-щика «флешбэк». Насколько это мучительно и просто физически больно. Невыносимо.
Я бросил винтовку, уткнулся лбом в землюсхватился за голову, словно пытался раздавить её между ладонями, как в тисках. Раздавить или оторвать. Хотелось орать, плакать и материться одновременно…
Вот только было одно, но очень существенное отличие: я понимал, что это всё не реальность. Что это именно «флешбэк». Что это — ненастоящее. Что этого уже нет, что всё кончилось. Всё прошло. И эти черепа остались там… в прошлом. Что нынешние черепа к тем черепам не имеют никакого отношения. Что, скоро это пройдёт. Что надо просто сжать покрепче виски, сдавить голову и терпеть. Просто терпеть.
Я знал, как с этим бороться. Знал. Ведь, однажды, с этим уже справился. И тогда было тяжелее. Намного тяжелее…
Легко сказать — терпи. Очень сложно терпеть.
Легко сказать — я знаю, как с этим бороться. Легко…
Вот только это ни хрена не помогает! Особенно, когда прямо напротив тебя скелеты в обрывках камуфляжа копают БСЛками окопы и насыпают блиндажи…
В какой-то момент, всё стало настолько невыносимо, что я схватил свой «Баррет», воткнул прикладом в плечо, навёл на комбата и разнёс его череп C-ранговой «пулей», что была в него заряжена. И тут же, практически без перерыва, стал разносить головы офицеров, выполняя старое своё жгучее искреннее желание: убивать, расстреливать эту мразь!..
Десять «пуль» вылетели из дула винтовки за считанные секунды. Ни одна не ушла мимо. Я в жизни так ещё никогда не стрелял. И сразу после крайнего сухого щелчка, возвестившего об окончании магазина, я подцепил следующий. Загнал «пулю» в патронник и высадил ещё и его…
Отпустило меня лишь на середине третьего магазина. Третьего и последнего. Того самого, с E-шками.
Отпустило. Мозги заработали, наконец, и я осознал, что наделал. Что поддался эмоциям и поставил себя на грань выживания. Осознал, достреливая этот магазин до конца, раз уж начал. Пока ещё остаются секунды до шквала ответного огня скелетов-магов. Огня в прямом смысле этого слова. В буквальном.
Тридцать… двадцать девять умертвий и одна мумия. Это вроде бы — много. Очень много. Но, на самом деле — ничто. Так как там, впереди, под холмом осталось ещё пятьсот скелетов. Минус тридцать, плюс тридцать — не имеет особого значения. «Обезглавить» лагерь всё равно ведь не получилось: умертвий было больше, чем тридцать. И эти, которые «сверх трёх магазинов», уже почувствовали опасность и успели залечь в подготовленные укрытия, из которых мне их не достать с моей позиции.
А достаточно остаться даже всего одному умертвию, чтобы толпа скелетов не превратилась в толпу, оставшись скоординированным и боеспособным подразделением.
Сухо щелкнул «вхолостую» «боёк», сообщая об окончании третьего магазина. Пытаться доставать ещё «пули» и дозаряжать ими пустые магазины я не стал. Не мог позволить себе терять время. Я даже собирать их не мог себе позволить. Схватил «Баррет» и перекатился с ним вбок, к заранее подмеченной ложбинке. А над головой уже противно шипели, оставляющие отвратительные дымные следы файерболы.
