— По блату? — стал подъём его бровей скептическим до крайности. Затем, правда, быстро вернулся к нормальному. Видимо, мужик подумал, что это всё-таки не его дело, вникать в такие тонкости. Всё равно он не имеет ни полномочий, ни возможности что-то из моих слов проверить. «Камня Оценки» у него под рукой нет. Как и у меня свитка с результатами Гильдейской проверки на руках, который бы он имел право у меня потребовать. — Специализация? — опустив взгляд обратно на бланк, задал следующий вопрос регистратор.
— Стрелок, — ответил ему я.
— Ранг навыка? — последовал следующий вопрос.
— B, — прозвучал мой ответ. — Стрельба ранга B.
— Ранг и тип основного оружия?
— Ранг A, — ответил я. — Дальнобойное, стрелковое.
— Серьёзный у вас «блат», — хмыкнул он. Потом вздохнул. — Мне бы такой.
— Ну, каждому своё, — пожал плечами я. — Вы же не знаете о цене такого моего блата.
— Это верно, — кивнул регистратор и знаком подозвал к себе одного из воинов. Когда тот подошёл, передал ему заполненный бланк. — И, честно говоря, знать не хочу. Не моё это дело. Вам необходимо будет сейчас зайти к Коменданту и представиться ему. Таков порядок, — добавил он.
— Хорошо, я понял, — кивнул я.
Регистратор, получив мой утвердительный кивок, повернулся к воину.
— Проводи к Коменданту, — дал ему устные указания в дополнение к бланку он. — Дождись распоряжений.
Тот молча кивнул регистратору, потом повернулся ко мне и выжидательно посмотрел. Я кивнул им обоим и последовал за двинувшимся на выход после моего кивка солдатом. Порядок есть порядок. В конце концов, они правы — Авантюрист Стального ранга — это действительно боевая единица. И серьёзная боевая единица. Комендант обязан знать о присутствии подобных на вверенном ему объекте.
Кабинет Коменданта, естественно, располагался внутри крепости. И, чтобы добраться до него, нам с сопровождающим меня воином пришлось миновать трое ворот и шесть постов охраны. Был бы я один — дальше первого не прошёл бы.
Но я был не один. И никаких проблем с проходом у меня не возникло. Смотрели на мой непрезентабельный внешний вид, конечно, косо, но вопросов не задавали: к Коменданту, значит к Коменданту, значит, надо так.
— Господин Полковник! — войдя после вежливого стука и получения разрешения, вытянулся во фрунт сопровождавший меня воин. — Ефрейтор Норман. По поручению господина Лейтенанта Уолеса, сопроводил к вам Авантюриста Ивана для представления! Вот его бумаги, — отрапортовал он и протянул хозяину кабинета тот самый бланк, который заполнял на меня регистратор, оказавшийся не абы кем, а целым офицером, Лейтенантом! Хотя: логично — не сержанту же этим заниматься? Явно, не сержантский уровень. Сержант, небось, на второй дорожке стоит, с купцами работает. Хотя? Кто знает. Может быть, и там офицер. Всякое в жизни бывает.
Пока я размышлял, хозяин кабинета утвердительно кивнул ефрейтору, показывая, что доклад его принял и одновременно разрешая ему подойти, вручить бумаги, что тот и сделал.
— За дверью подожди пока, Норман, — взяв в руки бланк, велел Полковник воину. Тот вытянулся, выполнил местное воинское приветствие (приложил сжатый кулак к середине груди, в район сердца), развернулся на месте и вышел из кабинета, оставив нас с Комендантом наедине.
Будь я диверсант, тут бы Коменданту конец бы и пришёл… разгильдяи!
Хотя… Может быть, я не прав? И меня не слишком легко впустили в «мозг» форта?
Комендант… Целый Полковник… в прежнем моём мире это значило бы только то, что человек передо мной крайне высокого о себе мнения. Ни физической подготовкой, ни особой опасностью в рукопашной схватке, ни суперумениями ганфайтера он бы не обладал. Даже наоборот, скорее всего. Процентах в девяноста пяти случаев. Здесь же, мир другой. Мир с Системой. А значит, диктующий свои правила и особенности.
В этом мире, где есть «уровни», «статы», «навыки», «Оценка» и тому подобное, слабак бы просто не смог занимать такую должность… Или я слишком идеализирую здешнюю жизнь?
Человек, стоящий возле письменного стола передо мной, имел рост выше среднего, худощавое телосложение, несколько вытянутое лицо, цепкий и одновременно ироничный взгляд карих глаз. На вид, ему было около тридцати пяти — тридцати девяти лет. Под его прямым тонким носом, над верхней губой красовались ухоженные усы «Хэндлбар», прямые, но достаточно пышные и длинные волосы были стянуты сзади в «баронскую» косичку, чуть-чуть не достающую до лопаток, перевязанную черным бантом. Такую, помнится, незабвенному Мюнхгаузену всегда приписывали — ту самую, за которую он сам себя из болота вытащил.
Одет Полковник был в светлую рубашку с широким кружевным воротником, коричневую жилетку поверх неё и в того же цвета штаны, заправленные в мягкие коричневые сапоги. На поясе его находилась пустая перевязь для сабли.
