Как часто, не повинуясь отцовскому желанию, мы бунтуем и бежим прочь, гонимые ветром странствий. Но дороги, как бы не петляли, рано или поздно приводят нас назад. Оказавшись у родного порога, оставив свое измученное сердце где-то в иных мирах, прислушайтесь, может быть, чужое бьется за двоих. Рассказ написан в соавторстве с чудесным начинающим автором Марией Антоновой.
Над горным хребтом медленно поднималось красное светило. Его лучи лениво ползли по камням, разгоняя тьму и превращая седую изморозь, все чаще появляющуюся на жухлой траве, в искрящуюся росу.
Осенний ветер, не в пример небесному брату, носился по ущельям, рвал в клочья туман и теребил стяги на шпилях башен неприступной крепости, вот уже тысячу лет стерегущей путь в благословенный Агрид.
Горы, а вместе с ними и замок, просыпались.
В открытое окно доносились щебет птиц, крики пастухов, гонящих отару к реке, конское ржание, цокот копыт по мосту, который со скрежетом опускали для отряда, возвращающегося из ночного дозора.
Хозяин замка лорд Изегер Ханнор лежал на просторном ложе, положив руки под голову, и не мигая смотрел на перекрещивающиеся балки потолка. Но не рисунок на почерневшем дереве, и тем более не паутина, легкой вуалью взлетающая под порывами ветра, привлекали его взгляд. Мужчина размышлял. О прошлом, так зло посмеявшемся над ним, о будущем, которое могло оказаться еще злее.
Изегер был одним из богатейших людей в Агриде — мире, где владеющие магией составляли особую касту и смотрели свысока на обделенных даром. Природа щедро одарила лорда Ханнора и статью, и умом, и способностью творить редкие заклинания, но произошедшее более сотни лет назад событие низвело его до положения изгоя, запертого в родовом замке. Он стал тем, кому ни одно знатное семейство не отдаст в жены дочь, поэтому у него никогда не будет первенца, которому он смог бы передать свои знания. Вместе с Изегером умрет и магия древнего рода.
А все из-за пропавшего родового артефакта, в миниатюре повторяющего герб Ханноров — перекрещенные руки, запястья которых обвивает змея.
Без строна заключение брака невозможно, ведь амулет — хранитель магии. Его надевают на шею новорожденного, чтобы тот с детства впитывал знания предков. При совершении брачного обряда, строн переходит от жениха к невесте, которая познает магию новой семьи и пополняет амулет магией своего рода, но носит она его лишь до тех пор, пока не родит сына. И опять строн занимает место на шейке новорожденного. Знания копятся, сила магов крепчает. И однажды могущественный род может сделаться королевским. Но стоит прервать связь поколений, утеряв строн, и древний род прекратит свое существование. Вот с какой бедой столкнулся лорд Ханнор — последний из магов, рвущих пространство.
Изегер вздохнул.
Из-под простыни показалась женская рука, которая змеей скользнула по его груди и замерла у плеча.
— Эрди, тебе пора. — Продолжая смотреть в потолок, мужчина мягко убрал руку.
— Милорд, можно, как стемнеет, я опять приду? — С кровати поднялась, отбрасывая простыню, рыжеволосая девушка. Ее растрепавшаяся коса и тело со следами поцелуев яснее ясного говорили о страстной ночи в объятиях хозяина.
Эрдис медленно, оттягивая момент расставания, собрала с пола вещи, и, не одеваясь, направилась к двери. У порога она обернулась, надеясь, что лорд провожает ее взглядом. Тем самым — горящим, жадным, каким он смотрел на нее в первый раз. Но нет. Лорд Ханнор уже забыл о ее существовании — скрипнула дверь, а он так и не отвел глаз от скрещенных балок.
— Ты женишься на дочери лорда Витро, иначе…
— Что иначе? — юный Изегер, которому только вчера исполнилось шестнадцать, зло смотрел на отца. — Свяжешь меня и заставишь произнести слова брачного обета? Да я лучше рот себе зашью, но не скажу этой старухе, что беру ее в жены.
— Дэйте всего лишь двадцать пять лет. Лорд Витро дает за ней такое приданное, о каком мечтает каждое знатное семейство Агрида. Венец, усиливающий магию, меч непобедимого Гестиха, десять зерен саара…
— Отец, зачем мне зерна саара, если я не представляю, как провести с ней одну ночь? Века рядом с нелюбимой женщиной, похожей на жабу?
— Магия ее рода передастся вашему сыну, и род Ханнор, наконец, будет равен королевскому.
— Вот и женись на ней! — сын упрямо тряхнул смоляными кудрями, доставшимися ему от матери. — Забери себе зерна саара и живи с этой ведьмой долго и счастливо!
— Мальчишка! — Звук пощечины разрезал воздух. — Завтра же оденешь строн на шею Дэйте!
Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая путь на свободу.
Изегер в бессилии опустился на пол. Он был еще слишком неопытен, чтобы самостоятельно раздвинуть пространство и покинуть темницу. Злость и обида душили его.
— Мама, — позвал Изегер тень своей матери, умершей при его рождении. — Помоги! Подскажи, что делать?
Она появилась перед ним как всегда безмолвная. Прозрачная рука тронула щеку сына, но не смогла вытереть слезы, которые он не замечал. Слабая улыбка мелькнула на почти стершихся чертах лица. Чем больше проходило времени со дня смерти, тем бледнее становилась тень. Год, другой и лишь дуновение ветра останется от той, что поддерживала сына даже после перехода в загробный мир.
Изегер закрыл глаза, отдаваясь ласкам матери.
Будь мама жива, она не позволила бы продать сына за десять зерен саара.
