— Реакции никакой. Но он дышит, — голос снова был удивленным.
— Опыты не дают результатов. Нужен шиноби с психическими техниками, пусть он проверит его мозг.
Через несколько часов, что пролетели как секунды, на голову мне легла рука.
— Мозг ушел в полную защиту, он не принимает никаких сигналов от тела и замкнулся в ЦНС. Вы гребаные психи, еще немного и он станет овощем, — в голосе слышалась злость.
— Да всем наплевать на его состояние, они хотят генетических анализов.
— Мозг без следов вмешательства, разве что очень хорошо организован. И кстати, он нас слышит, но не обрабатывает информацию. Дайте ему еще пару суток, прежде чем продолжать.
Рука оторвалась от черепа. Казалось, будто мозг хорошенько помяли в ступе…
Едва ли я пришел в сознание, как в голову вгрызлись все воспоминания о трансе, от которых я застонал. Не имея возможности рефлекторно обхватить голову, я, казалось, терял связь с миром, но выдержал и поднял взгляд.
— Какая живучая тварь, — удивление в голосе граничило с восхищением.
— Воды, — мой голос, впервые с самого рождения принял молящий тон.
В следующую секунду меня окатил поток холодной воды, которая в этом помещении со спертым воздухом показалась просто ледяной. Я зашипел в зубы, а через секунду уже ловил языком поток, что стекал по волосам на лицо. Не особо приятно пить смесь собственной ссохшейся крови, пота и воды, которая, казалось, была набрана прямо из почти высохшего колодца, по совместительству служащего туалетом.
Я больше не сказал ни слова. Толку не было, как и сил.
А через… какой-то промежуток времени, все повторилось. Не знаю, чего они хотели. Быть может им просто понравилось. Правда, на этот раз на голове у меня лежала та знакомая морщинистая рука…
Кровь стекала с заново сделанной раны на животе прямо на стол. Каждый вдох отдавался болью в груди. Но даже в этом было что-то положительное — мне не вскрыли голову.
Пока что.
— Когда он рискует от боли сойти с ума, мозг перестает принимать сигналы тела и впадает в транс.
— Регенерация не снизилась?
— Снижается, отсутствие питания плохо сказывается на ней. Уже упала где-то в два раза — до сих пор не затянулась рана, которая уже должна была.
— Зашей…
Холодная вода окатила меня снова и пробрала до костей. Я внезапно оказался на стуле с руками, закрытыми в наручники на спиной, а ноги были стянуты вместе и при этом по отдельности крепились цепями к ножкам стула, которые были толстенными и казались монолитными с полом.
Тело мне, по видимому, вымыли, потому что крови не осталось даже в волосах. Раны затянулись полностью, что только заставляло ужасаться сколько времени я провел на операционном столе. Штаны уже стали серыми шортами, но были чистыми.
Открылась дверь предо мной и мое мокрое тело обдуло воздухом, который и без движения был холодным. Я застучал зубами.
В комнату зашли два человека. Один уже знакомый мне Ибики, а второй… девушка-блондинка лет двадцати пяти, с настолько пышными формами, что ее красота уже превращалась в уродство.
— О, боги, Ибики, что ты с ним сделал? Он еще ребенок!
— Он нукенин. По сравнению с тем, что он сделал с тем АНБУ, мы с ним обошлись как с королем.
Какое-то время она сомнительно на него глядела.
— Хорошо, а теперь можешь нас оставить.
Дверь закрылась и девушка покосилась на меня.
— Наруто, — я и не заметил, как оказался в объятьях.
— Ты кто такая? — недовольно прошипел я, и сам удивляясь слабости своего голоса.
— Я наследница Хокаге, как и ты.
— Дочка Намикадзе?
— Внучка Хаширамы.
— Хорошо сохранилась, — не знаю откуда у меня такая язвительность. Видимо сейчас я знаю, к чему все придет. Мне нечего терять. В следующую секунду у меня из глаз брызнули слезы и я зашептал, — меня же казнят, да?
— Да, — ее голос был не сильно беспокойным, но я слышал легкое сожаление.
Я тихо продолжил плакать, врываясь носом в ее плечо. Видимо, ее никто не предупредил, как я убил одного из защитников, иначе она бы не подошла так близко. Я бы смог достать до ее горла, даже не глядя на надежно закрепленную голову.
— Я… — ее голос дрогнул и она внезапно уже была около двери и подавив сожаление в голосе, громко выкрикнула, — я закончила!
Дверь открылась и зашел Ибики, одновременно выпуская девушку из комнаты.
— Теперь ты согласна? — послышался довольно хорошо известный мне голос из-за еще не закрывшейся двери.
Ответ был заглушен герметичным закрытием двери.
— Наболтался? — подошел Ибики поближе.
Я лишь поднял подбородок, не мешая профессионалу лишить меня сознания.
Последующее время я провел на том же столе, глядя в потолок, не имея возможности закрыть глаза. Мои руки уже были полностью укрыты точками от шприцов, не говоря уже о том, что всегда в какой-то из рук торчала игла капельницы.
Убрали ее только сейчас. И я знал, что это значит…
На этот раз пробы тканей им не были нужны, они сосредоточились на шрамах на моих руках. Если раньше они были едва заметны, то сейчас я уверен, что их будет видеть любой человек. Им было мало разрезать кожу — они брали пробы всех тканей почти во всех точках, взрезая мне вены, при чем в каждой точке по нескольку раз.
