— И всего-то! — изумился Джафар. — Погрозил пальцем — и все! — И возмутился: — Так не пойдет. Она меня кусает, а ты ей только пальцем грозишь? Она меня так каждый день кусать начнет…
— За что она тебя укусила? — перебил его Дмитрий.
— За что? За руку! — Джафар вырвал рукав у него из пальцев. — Ты что, Гуль, думаешь я на нее полез? — В голосе маркитанта прозвучала неприкрытая обида. — Я на твое добро зариться не буду, клянусь Аллахом. Ты попросил приглядывать за ней, я согласился. Не обижай Джафара подозрением, Гуль. Я цепь замыкал, когда она в меня вцепилась. Ты же сам просил ее пока на привязи держать, чтоб не удрала…
— Я не хотел тебя обидеть, Джафар, — сказал Дмитрий. — Не так сказал… Говорю плохо… Ты знаешь.
Маркитант прервал гневные излияния и угрюмо замолчал. Он был недоволен, что девочку не постигло наказание за проступок.
Дмитрий вытащил из-за пояса серебряный браслет и протянул Кривому:
— Держи.
Джафар поднял брови и взял браслет. Поднес ко здоровому глазу и хмыкнул, сменил гнев на милость.
— Ну, если так… — протянул он и подмигнул Дмитрию. — Я три ватных халата надевать буду. Пусть кусает хоть каждый день.
Девочка следила за их разговором. Страх постепенно ушел из ее глаз, сменившись удивлением. Дмитрий ободряюще улыбнулся ей.
— Не дрейфь, — сказал он по-русски. — Тебя никто не накажет.
Она взглянула на него и вдруг спрятала лицо в коленях.
Джафар отвлекся от браслета, который крутил в толстых пальцах.
— Что ты ей сказал?
— Не важно.
Торговец пожал плечами.
— Странный ты человек, Гуль, — сообщил он Дмитрию, пряча браслет за поясной платок. — Не только видом чудной, а вообще… В деньгах вот путаешься, словно их никогда в жизни не видел.
— Видел, — отозвался Дмитрий. В деньгах он, правда, путался. Да и попробуй разберись во всей этой средневековой мешанине: динары, дирхемы, золото, серебро, медь… Монет чертова куча, и все разные. Черт ногу сломит! — Другие деньги.
— Другие? — удивился Джафар. — Какие это другие?
— Из бумаги, — ответил Дмитрий. И усмехнулся, предвкушая реакцию торговца.
— Из бумаги? — изумленно протянул Джафар и расхохотался. — Ты, верно, шутишь? Какой же дурак будет делать деньги из бумаги?
— Шучу, — согласился Дмитрий. — Деньги не из бумаги — из золота. Счет другой.
— Счет? — заинтригованно переспросил Джафар. — Какой же?
Дмитрий развел руками: мол, и рад бы был объяснить, но ты же знаешь…
Приоткрытый в ожидании объяснений рот торговца захлопнулся, на толстощекой физиономии проступило выражение легкого недовольства. Он полез пятерней в затылок, сдвинув тюрбан набекрень, и шумно почесался.
— Счет другой… — пробормотал он. — Наверняка такой же чудной, как и ты, — нормальному человеку ни за что не осилить. И монеты у вас небось с мельничный жернов. Да? — Джафар хитро прищурился — шути, мол, брат, шути, да знай меру.
— С лепешку, — коротко сказал Дмитрий с самым серьезным видом. — И толстые. Такие, — он вытянул палец и сунул его к горбатому носу маркитанта.
Джафар издал звук, словно прочистил горло, и с недоверием уставился на Дмитрия. Тот продолжал невозмутимо взирать на торговца. Единственный зрячий глаз Джафара зажегся.
— С лепешку? — с явным интересом спросил он и завертел головой. — Золотая монета? — Джафар растопырил короткие пальцы, изображая монету величиной с хлебный кругляш. — Ух ты…
Дмитрий посмеивался про себя, сохраняя серьезную мину. А Джафар поверил безоговорочно: громко чмокал губами и бормотал под нос, прикидывая вес монеты и ее стоимость.
— А почему монеты такие большие? — спросил Джафар. — В кошель не сунешь. Неудобно.
— Не потеряется, как маленькая, — ответил Дмитрий, внутренне покатываясь со смеху.
Окончательно запутавшийся Джафар пожал плечами и констатировал:
— Я же говорю, чудной ты… Рабыня провинилась, а ты ее не наказываешь…
— Моя рабыня, — пояснил Дмитрий. — Хочу — наказываю, хочу — нет. Хватит говорить, играть будешь?
— Играть? — оживился Джафар. — Конечно буду.
— Неси доску.
— Здесь? — удивился Джафар. — Зачем? Пошли в кибитку. Айрана попьем, а захочешь — вина налью. — Торговец облизнулся. — И сам выпью.
— Не хочу в кибитку. Не хочу вина, — отказался Дмитрий. — Здесь играть будем.
— Здесь так здесь, — пожал плечами торговец. — Сейчас принесу доску. И кошму — не сидеть же на земле.
— Холодной воды принеси и тряпку какую-нибудь, — сказал Дмитрий.
— Зачем? — удивился Джафар.
— Ей на синяк приложить, — Дмитрий кивнул на девочку.
— И так заживет…
— Принеси.
Джафар издал невразумительное негодующее восклицание и, переваливаясь, удалился.
Дмитрий вновь опустился на землю возле девочки. Она так и продолжала сидеть на корточках, вжав лицо в колени.
Конечно, Джафар согласился приглядывать за девчонкой не за ее красивые глаза: Дмитрий заплатил, причем дорого: в волчьей шкуре, служившей Мансуру постелью, он обнаружил потайной карман, а в нем заначку — с десяток золотых перстней, украшенных довольно крупными самоцветами.
