Следователь чувствовал, что Лада устает от однообразных вопросов, и, как бы она ни была рада ответить на них, все равно в воздухе ощущалось нарастающее напряжение.
– Как хорошо вы знаете свою подругу?
– С первого курса. Мы живем… – Лада осеклась, – жили в одной комнате.
– И вы всецело доверяли ей?
– Да.
Юмин записал в блокнот: «Подруга = правда».
– И никогда не замечали за подругой ничего странного?
– Нет. Мы были очень близки.
– Насколько близки?
– Очень.
Горечь печали в голосе Лады прожигала сердце Юмина. Очередная запись в блокноте гласила: «Подруга вне подозрений».
– А что скажете про декана?
– Хороший преподаватель.
– И все?
Лада несколько раз моргнула, как будто не совсем поняла вопрос. Но майор знал, что Лада уже не в совсем юном возрасте, она искусный собеседник.
– Что вы хотите услышать от меня?
– Ответы, которые вы посчитаете нужными дать мне.
Лада и Алексей понимали, что находятся в одной лодке, дрифтуя на больших волнах сомнений. И им ни в коем случае нельзя было раскачивать эту лодку. В противном случае кто-то из них выпадет за борт, поставив под сомнение правильность выбора компаньона.
– Мне нечего сказать про декана, потому что я не общалась с ним.
– А с другими участниками волонтерской акции вы были знакомы?
– Нет, – отрицательно покачала головой девушка. – Они были с других курсов.
Появилась новая запись в блокноте следователя: «Университет исключается».
– Хорошо, Лада. Вы прекрасно справляетесь с моими дурацкими вопросами.
Девушка робко улыбнулась. Юмин прекрасно понимал, что даже маленькая похвала поможет растопить махонький миллиметр льда, и он постепенно таял между ними.
– Если вам станет сложно отвечать на вопросы, скажите об этом.
– Ладно…
Юмин попытался сосредоточиться, потому что задавать следующий вопрос в лоб было рискованно.
– Сейчас будет очень дурацкий вопрос. Готовы?
Лада слегка кивнула. Безусловно, девушка не была готова к вопросам о том прошлом, которое накрыло ее память темной мантией скорби и страха.
– Расскажите, что вы помните из того дня?
Лада сжала губы в тонкую ниточку. Юмин заметил, что в ее зеленых глазах мелькнула искра ужаса. За стенами палаты послышались вопли душевнобольных людей. Некогда приятная атмосфера стала удручающей, покрылась каплями грусти.
– Я пришла на смену. Был выходной день в институте, поэтому, по договоренности, мы работали весь день с двумя перерывами.
Юмин внимательно слушал девушку, но старался не смущать ее прямым зрительным контактом.
– Я пришла к восьми утра вместе с подругой. Мы переоделись и начали первый обход.
– Было ли что-то странное в тот день?
– Нет. – Лада твердо покачала головой из стороны в сторону, будто пытаясь подкрепить этим жестом свои слова. – Все было как всегда. Злая старшая медсестра, добрые другие медсестры, вечно флиртующие санитары…
– Я тоже заметил, что старшая медсестра та еще злыдня, – прошептал Юмин, чтобы разрядить обстановку.
Девушка улыбнулась.
– Вечером мне пришлось задержаться, потому что у одного пациента случился припадок…
– Вы помните, как его звали?
– Михаил, – быстро ответила Лада. – Он лежал в крыле для особо больных людей, но во втором корпусе.
– Рядом были другие сотрудники?
– Да.
Юмин приготовился записывать в блокнот имена.
– Сможете их перечислить?
– Санитар Стас, санитар Олег и медсестра Инна.
Юмин быстро записал все услышанные имена и, обведя их фигурной скобкой, поставил знак вопроса. Когда придет время допроса персонала больницы, Юмин настоятельно присмотрится к этим сотрудникам.
– В котором часу это было?
– После восьми.
– Точнее сможете вспомнить?
– Сложно сказать. – Лада отвела взгляд в сторону, будто бы ее что-то смутило. – Может быть, уже ближе к восьми… Я помню, что мы долго пытались помочь Михаилу. Припадок был настолько сильным, что потребовалась конская доза успокоительного. Санитары еще спорили с медсестрой Инной, не убьет ли его такая доза.
– И что решили по итогу?
– Стас вколол Михаилу успокоительное, пока я стояла сзади и лицезрела контузию живого тела.
– У кого есть доступ к медикаментам?
– У медсестер и санитаров.
– Есть ли какие-то ограничения по количеству препаратов, которое можно носить с собой?
– У каждого санитара по четыре шприца с успокоительным в специальном мешочке. Каждый использованный шприц записывается на посту, а после отчет передается старшей медсестре.
В блокноте заканчивалось место на листке, и Юмин перевернул страницу. «4 шприца, отчет, доступ у всего медперсонала», – записал он.
– После припадка у пациента что вы делали?
– Инна только вступила на дежурство, поэтому она разрешила мне пойти домой.
– И вы ее послушались?
– Да, – сказала Лада.
Но Юмин уже просчитал в уме разницу во времени, которое не сходилось. С этим он разберется позже, возьмет консультацию у специалиста. Чтобы не забыть, он поставил себе вопросы: «Расстояние от второго корпуса до раздевалки? Активное время припадка (уточнить, какого именно)? Пассивное время действия успокоительного».
– Вы сразу же направились в раздевалку?
– Да.
– Хорошо. Вы переоделись и пошли на выход?
– Да.
– Заметили ли вы что-то странное по пути?
– Нет…
– Вы сразу же вышли на улицу?
