Рей, презрительно усмехнувшись своим мыслям, и поманив «всех и каждого» — к — столь жуткому «и жуткому» — проклятию — как не зная что — двинулся к порогу «той двери» — за которой, по ту сторону реальности — ожидал его — «новый бой» и где вся «прошлая апатия» и все прежние — «слабости» — обратятся в новую и смертоносную — силу и он — вновь — будет — «властелином» на сцене — этого столь извращенного — «мироустройства».
Его рука всё так же крепко сжимала монету, которая стала словно — продолжение его руки, и которая теперь пульсировала — как — часть «его нового сердца», где «огонь и тьма» стали — чем то — цельным и «одним целым» — где всё его «беспокойство» — как старые обноски, превратились — в «боевую броню» и чья «прочность» с каждой минутой всё — «росла и окрепла» — на столько, что теперь ни кто, и не что — больше не сможет — его — остановить.
«Пора это всё закончить!» — прошептал он, на вдохе, с неким и столь долгожданным облегчением, глядя в черную пустоту, которая так и манило — «окунуться» в свою — леденящую душу — «бездну».
Рей вошёл в портал, готовый «сразиться» со всеми демонами этого мира, и словно перенёсся, в некий и столь сюрреалистичный «тоннель» где «правда» с «ложью», «страх» и «отчаяние», всё это перемешалось в — один — сплошной «водоворот» безумств, в которой он медленно, но неотвратимо погружался всё больше и больше, к самым — её жутким и таинственным — «недрам» — где он, должен — был встретится — со всем тем — «грязным» и истерзанным — прошлым которое — всё это — время — так упорно — преследовало его, и, к которой, по неведомой для него, и жуткой иронии — он так сильно — стремился. Он больше не ощущал своего «физического» — тела, он был похож, на «бесплотный дух» что летал, в пустоте — словно в каком то «черном безмолвии» где кроме тьмы, не было ни чего и отчего ему хотелось вырваться и на конец, уже что то — «сделать» а не барахтаться, в — бессмысленной «грязи», чьих то грязных — и убогих — «фантазий». И тут в этот самый миг, всё резко поменялось. И всё, что было ранее — внезапно — схлопнулось — как будто «чьё-то сердце», в немом крике — не выдержало такой — тупой — и жуткой — «пустоты» — в этой пошлой и унылой «бессмыслице».
В одно мгновенье — и как всегда — на голову Рея обрушилось, совершенно — что то — «новое и столь чуждое» и жуткое. Теперь вокруг него были — странные лабиринты, где стены как «хамелеоны» меняли свой цвет — и всё в нём — как бы менялось, и искажалось — не просто «вокруг» — но и внутри него — его «мысли» и его «чувства» — перетекали как «ртуть» из одного в другое — то заставляя его чувствовать «былую грусть» то напоминая — что он теперь — и есть та самая — «сила», которая наконец — «отомстит» за всё — то — дерьмо, которое он так долго и упорно, «вынашивал» у себя внутри. И чем больше его сознание пыталось за что то зацепится — тем больше всего становилось «непонятным».
И вот он, Рей, стоял в этом жутком месте, словно попал в какой то «сон» который больше походил на дикий бред, где всё смешалось и перепуталось — но его этот факт уже — мало «пугал». Он больше не пытался бессмысленно метаться, в поисках какого-то логичного смысла. Он — шёл вперёд, по «своим правилам» понимая что его «цель» уже «очень близко» и ему нужно поспешить чтобы не упустить — из «виду» — тех — кто, с таким нетерпением ждал — " его — появления". И то жгучее чувство мести, что толкало его вперёд, вновь разгорелось с новой силой. «Это, не „случайность“!» — ядовито прошептал он и начал бегать от одной стенке к другой, всё ища — ту «заветную дверь», где он должен будет «развязать этот узел», и закончить это, такое — убогое — и бессмысленное «представление»
«Снова этот убогий бред! Сколько уже можно⁈» — в отчаянии воскликнул Рей, прищуриваясь и всматриваясь в эти «чужие» и давно искаженные стены, понимая, что кто то опять — ведёт его в свою — фальшивую «ловушку» и вся эта «пустота» лишь часть какого то и «извращённого теста». Но вдруг всё прекратилось. Он услышал какие то далёкие звуки, чьи-то обрывки голосов. Его память, внезапно разбудилась, и перед его глазами — словно на экране, — с новой силой — вырвалась «цепь воспоминаний» — словно «кто-то невидимый» ему подкидывал кадры из — его «былого».
И он увидел, как «они» — как «он» когда то — жил в этом мире, и каким этот мир, для него был. И там «в том мире» была и старая и облезлая, и вечно недовольная «киноха», и пустые серые и обшарпанные, стены — где ему так «не хотелось оставаться одному».
И всё чаще, с «обратной стороны» этого «прошлого», на него с болью и печалью смотрел он сам — молодой, глупый и доверчивый, всё еще «верующий» — что когда ни будь — в его жизнь — прорвётся — лучик «света» и заставит забыть обо всей этой грязной безысходности.
