Словно демон, вырвавшись из своей темницы, он рванул к порталу, готовый и — с неистовой яростью, и с полным — торжеством — встретить, то, что ждало его в конце — его столь извилистого — и измученного — «пути». Он словно провалился во «чрево ночи», где — вся «ненависть», что он так долго «нёс», в себе — словно пронзила всё его тело, и с этим чудовищным — диким и «безумным» — воплем он провозгласил свою — жуткую «волю» — дабы все — «падшие» души — его — «услышали» — его — страстный — и — такой «долгожданный призыв»! «Я иду!!» — прокричал Рей в пустоту, и в этом зове, не было уже не малейшей капли — того «прежнего» страха и той, жалкой — «агонии» — а лишь — чёткое и непоколебимое — намерение, дойти до «конца» — во чтобы то ни — стало.
И в ответ его зову — все те — «тени» что застыли в ужасе и не понимании — на окраинах «его бывшей — столь извращенной реальности» вдруг — внезапно — пришли в «движение» и с диким, пронзительным криком, бросились в «безвестность», навстречу новой и долгожданной «смерти» как будто почувствовав что всё «их убожество» наконец подходит — к — «концу» и у их «страдания» на конец появилась та «нить» где все они — найдут — «своё пристанище» и тот столь долгожданный — покой.
Рей исчез во тьме, а за ним — как дикий поток нахлынула ярость тех, кто был готов «порвать» этот мир в клочья, чтобы стать — не «пешками» а — теми — «хищниками» — которые, так долго — этого ждали. И — теперь все «они» — как тени нагоняли ужас на — своих былых — «обидчиков», готовые вместе с ним — к новой и столь — «вожделенной» и кровавой «войне», где будет — как никогда много — «крови» и много — столь приятного — «мрака».
И теперь всё было — «готово» — он — был — на самом пороге — чего то такого «невероятного», где всё его — «бытие» наконец — обретет свой — «жестокий смысл».
И где — ему — оставалось, лишь — «сделать последний» и столь «необходимый шаг».
Рей, пронзив своей волей — портал — вновь оказался, как в тихой заводи — где не было ни красок — ни форм, а лишь безликая пустота, что смотрела на него словно — огромное и всё поглощающее «зеро».
Его тело, перестало — «чувствовать» все то — к чему «он» так долго — привыкал, и словно все те «нити» что его так долго «держали на плаву» внезапно лопнули и «упали на дно», в какой-то заброшенный «бункер», из которого, теперь было не так просто — «выкарабкаться».
Внутри бушевала «сила» и одновременно его мозг — наполнил — странный, и леденящий «холод» — который давал понимания, что в «том» — в этой «темноте», где то — его ждет — новый — «источник боли», и новые — более изощренные — «пытки», где нужно будет опять проявлять — свои способности, дабы выжить — а что еще хуже — одержать в конце — «свою победу» и не потерять при этом свою столь «долгожданную и такую драгоценную» — «свободу». «Надоел это — идиотизм!» — злобно проворчал Рей, но тут же собрался, словно какой-то старый «воин» перед боем.
И вместо тишины, как это обычно происходило, его слух пронзил дикий грохот, что бил его по мозгам как кувалда. Вся его голова походила на гудящий и вибрирующий «улей», в котором обитали — самые мерзкие и тошнотворные, «насекомые» чьи «вопли» были наполнены — злобой и столь — пошлой — ненавистью, как будто — его не просто ждали, а готовили, какую то — нелепую, «пытку», чтобы «напиться» его силами — в конце — их — столь прогнившего — пути.
И в этой — чудовищной какофонии — Рей вдруг смог различить чьё то хриплое дыхание, и голос, который, был не просто «знакомым» — он как будто, сроднился с его «кровью». «Давай, поторопись! Давай — я уже „жду“ тебя, для нашей столь » долгожданной встречи" — где вся «твоя сила» и все твои «бессмысленные усилия» — в одно мгновение — обратятся — в пыль!" — прошептал зловещий голос, не скрывая своего — дикого удовольствия и презрения, глядя на него — словно — «старый волк» что учуял добычу на горизонте, и уже предвкушает свою — «сытую кончину».
И чем больше Рей погружался в эти «обрывки слов», тем сильнее в нём начинала — рождаться, та самая жажда «испепелить и уничтожить» — всех тех, кто посмел, «его» лишить спокойствия. И тем чётче — он видел — «его». — «Зловещую фигуру» что восседала на убогом «троне» — словно «падший» ангел — но без крыльев, с гнилым и надтреснутым — нимбом над головой, и чьи глаза сверкали от, такой приторной и тошнотворной — злобы, что от одного взгляда — хотелось — не просто «скрючится» а тут же сгинуть в этом болоте — проклятой тоски. Он сидел не просто — как «чудовище», а скорее — как «бессильный тиран» — что уже был готов к «своей кончине», но напоследок — всё так же, бесился и — не унимался — выплескивая всю свою ненависть и «ярость» на «всех» и «вся» — «без разбора» — с единственной целью, что бы кто то, в этот момент, — «наконец то, — прокричал» — свой — «финальный „стоп“».
