Внутри арены был — пепельный круг — «посыпанный — как тальк» — серым «песком», с останками — «сброшенных» и — уже — истлевших тел «бывших» бойцов, и где «на этом фоне», так назойливо «блистали» — их — раздробленные и переломанные кости, и на их — изрезанном — и таком — пошлом «поле смерти» все еще были разбросаны — обломки и «гниль», с того ужаса что — как всегда — так упорно — здесь всё «время происходило». А над его головой — красовались — те жуткие — и всегда ухмыляющиеся — трибуны — где теперь, как — старые и безыдейные «зрители», уселись другие демоны. Они как и всегда — презрительно и лениво «ухмылялись», друг на друга, как будто — старые импотенты что не видели уже ни какого «толку в этой — столь пошлой » возне" где все «смерти» были — как всегда — столь — неминуемы. И Рей, снова — «почувствовал» как чья та жуткая — и чужая «ирония» словно издевалась над ним, напоминая — что в конце — этого бессмысленного «пути» ждёт — только «боль» и полное — и столь — беспощадное — «разочарование», давая понять, — что их «цирк» вновь — «оживает» и его — снова — втягивают — в новую и такую надоедливую «круговерть „ужаса“» — в этой проклятой и «гнилой» реальности.
Все их гнилые рожи были по уродливому «прекрасны» как в самых «извращенных кошмарах». Кто то был лысый кто то с рогами. И «все эти уродства» — вновь — напоминали, какой то «бессмысленный слёт фриков», где все — " ждали " очередного — глупого и проклятого «цирка», и «нового», и такого — столь долгожданного «спектакля смерти» дабы немного потешить свои никчёмные и такие отвратительные души".
«Мдаа, ну и помойка! Все как на подбор» — с брезгливостью в голосе отметил про себя Рей — глядя на эту «картину безумства».
И в это время, Рей с противоположной стороны увидел как выводили — его «нового» — «партнера» — его противником оказался высокий, и столь иссохший демон. Тонкие и длинные кости, местами выглядывали из под обветшалых лохмотьев — что походили на обрывки прогнившей кожи, а когти казались длинными — и острыми ножами, и его взору представилась — унылая и отвратительная картинка — того что он увидит через «пару» мгновений — с тем жуткий видом где их всех ожидала — жуткая и бессмысленная — «пытка» — и, — как всегда — никто в «их» грязном балагане — так ни чего и не понимал. И как обычно, всё «тут» — было на столько «жалко», что — хотелось просто «блевать» не «от крови» а именно — от этой «глупости» что в это «грязном месте», не хотела, как то — заканчиваться. У твари было, поистине жуткое — и столь тоскливое — «лицо» и «бездонные, чёрные глаза» — словно — в нём была, вся — печаль — всей прогнившей вселенной.
«Да, видок так себе — тебе, хоть самому, то, не стрёмно⁈ Уж лучше бы — „сразу“ тут — издох — и не позорился» — отметил Рей, со злой насмешкой глядя на этого убогого — и «тусклого» «самозванца».
«Готовы, детки? Повеселите нас!» — пронзительным и противным — голосом, словно завывал на «ветер», — с издёвкой проорал демон с красной и «отвратительной» кожей, — словно некий — «потакатель» этому — столь мрачному представлению и — от всей души — сделал знак, как будто «начало "концерта» не зависило — от «его воли», где всё уже давно — предрешено, и ждало только — тупой — и столь — пошлый — «оскал».
И всё тут же, вокруг содрогнулось от мерзкой «агонии». И на месте «старой арены», вновь — разгорелась жуткая и кровавая «война», где как и раньше — все «ждали "только — той "крови» где опять кто то должен «умереть». И для таких убогих — как они — это было — чем то — из рода — пошлого развлечения и по этой — причине, они в диком азарте — «ждали» кто — «прольет кровь» в «этой гнилой помойке» на которой — «они» — тут — так — долго «прозибали».
И тут же — всё началось. И «смерть» с ухмылкой — опять принялась, — за дело.
Тварь как бешеный «пёс» бросилась на Рея. Его тело рвануло «вперед», что «бы поскорей» покончить с этим «бессмысленным фарсом». Но на этот раз Рей увернулся — словно старая и «запутавшая» змея от её, «грубых когтей» — и сблизившись, с убогим «чудищем», он всё чётко «понимал» — он был «быстрее» и его удары были — «резче» — и что он уже давно «прочитал» все их — «движения и все их — глупые и бездарные — "ходы».
Тварь — не успела закрыть свою гнилую пасть — а Рей уже — использовал свой столь извращённый и новый «навык», где — вся та «тьма», что была — в «его» сердце — вдруг вмиг — стала — продолжением — «его воли», и от — «тяжести» этого — «удара» чудовище как мешок «унылого мяса» пошатнулся и накренился. И Рей как хищник что игрался — со своей «заждавшейся добычей» нанёс удар в живот, а после, используя эту странную — и столь — зловещую — «тягу», резко перехватил инициативу, «нырнув» за спину своему врагу и резким и стремительным ударом, он добил бедолагу в шею, где кости треснули и разлетелись словно куски «старого фанерного листа». И в дикой агонии — тело демона с громким стуком — рухнуло на песок. «Мои „игры“ на этом закончены!» — с тихим удовлетворением — прошептал Рей.
