Он про себя как проклятый «зверь», что не мог сорвать оковы в которых, так старательно «держали» его — и с бешенством кинулся на невидимую «стену», разрывая её — из нутри всей той яростью — что скопилась у него — за всё его «существование». Он долбил, её «новой силой», разрывал ее «новой тьмой» а «воля», пыталась всеми «своими конечностями» прорвать эту «беспощадную и злую оболочку», но «магия» так и — продолжала «держать» — его — как зверя в «клетке», — словно напоминая ему — кто тут «хозяин», и что «все его» попытки — лишь — напрасны и бессмысленны — словно старое и прогнившее — «тряпье».
«Тише, тише, мой дорогой гость! — сладко пропел, за спиной противный голос Малефикуса, и Рей вновь ощутил "то самое» тошнотворное «лицимерие» которое «лилось» на него «рекой» как — «застое гнилых вод». — Надо же как-то тебя «развлечь» пока мои «соратники» укладывают других «выскочек»«, — и, словно призрак — растаял в воздухе — оставив Рея — перед "жутким зрелищем» — множества его — искаженных копий — что тут же разлетались по всем — направлениям, словно куски — «от старой и грязной тряпки» — пытаясь показать всю — свою — напускную «силу».
И в ту же секунду «зеркала» «задёргались», в хаотичном движении — стараясь — «разлетется» по всему полю, давая понять — «простым смертным», что его и без того — скованную душу — ещё — «хотят помучить» — и «лишить — надежды на „спасения“». «Тупицы! Вам не от меня — избавиться! Вы как старая „мозоль“ липните!» — всё так же злобно прошептал Рей понимая что всё что сейчас происходит «лишь ещё одна пытка для того что бы у них было — хоть какое то жалкое — „право голоса“».
Но его это больше не злило, а скорее вызывало — жгучую «жалость» к себе что он — позволил — чьей то гнилой воле — так — над «ним» издеваться! «Идиоты, вы всё — „на перекосяк“ тут — устроили!» — прошептал Рей, понимая — что теперь он — будет плясать — по — «своей» столь — кровавой «мелодии» где уже «никто» не «останется в стороне», и в то же время, понимал — что они — не просто так, так стараются ему «насолить», и всё таки, он «пропустил» что то «очень важное» в «их плане»
«Да пошли вы все! Чёрти! Тупые! Марионетки!!» — проорал он во весь свой — проклятый «голос», и всё тело его — наполнила — извращённая «злость» давая тем самым понять что он сейчас будет рвать «их на части» и больше — ни какому ублюдку — не дастся так «вольно» — «рулить» его «проклятой судьбой». И его «новый разум» тут же — словно какой то злой гений вставил свои — «пять копеек», на «старый план» — как бы намекая что его пора — наконец-то — «разработать» — во всей — его красе, используя — весь — тот прошлый — опыт, и понимая — что их — проклятая «игра», должна будет — наконец то — " закончится"! И в тот момент его, «сознание», обрело — «такое жгучее понимание» того что — он, — «всегда был» — сильным, а все эти уродские — «зеркала» всего лишь — жалкие осколки той правды которую ему постоянно — пытались в «него» нагло — «запихнуть».
Но тут его словно «осенило». И всё его прошлые воспоминания из ада, и слова всех тех — «чудищ», с которыми он — всё это время — «встречался» — вновь возникли в его — голове — с новой и такой обжигающей — «силой». Он увидел как — в его прошлой — «грязной игре» они с «тупой» наглостью использовали — не только «силу» а ещё — хитрость, обман, предательство и всю ту — «гниль» которая была для них — как родной и неотъемлемой — «частью их души». Он понял, как — «они играли», в «его мире». И тогда он поймал «нужный мотив».
«Так вот оно — в чем — дело⁈ Значит будете играть — в „зеркала“ — как „те уроды“⁈» — с ненавистью и презрением произнес Рей и в его глазах на миг мелькнуло что то, чего ранее он в себе не замечал — какая-то «чёрная искра» которая перерождала — все его действия — давая, ему понимание — того что — его гнев — может — не только «убивать», а и «творить», где старые раны — станут не проклятьем — а ключом для выхода из этого столь затянувшегося и тупого — «мракобесия».
«Значит время показать вам — что я — теперь умею! Ну, раз такие — „умные“!» — прошипел Рей. И оттолкнувшись от всего, что удерживало его в той реальности, начал менять «свой облик» и все те образы, которыми так старательно его «пичкали» те ублюдки, что маячили у него перед глазами. И его тело — вновь стало «злым» и таким «отвратительным» но в тоже время — он становился словно «проклятый танец» что порабощает — разум и чувства, — сливаясь — с той тьмой что — всё — время «рвалась наружу».
Он всё больше — «окунался» в «бездну» — стараясь в себе не потерять — «остатки» былой — «свободы» и его «разум» с бешеной силой стал «поглощать» — всю эту — «гнусную реальность», меняя не только — свою суть — но и то — «пространство», в котором — он «сейчас находился». Его разум, словно дирижер, руководил не просто «пошлым оркестром» а всей этой грязной и фальшивой «реальностью» которая теперь была — как послушная глина, которую можно «лепить», да как угодно, в угоду своего — столь дикого и «извращённого» представления.
