– Есть только один способ проверить: разрезать его. – Аджай кошачьей походкой подошел к окну и всмотрелся в основание фигурки. – И кто-то это уже сделал. – Он поднял глаза на Холлис. – Разрезали вот здесь, склеили, зашкурили.
– Аджай сечет фишку, – сообщила Хайди.
– Я вам не помешала? – спросила Холлис.
Аджай ухмыльнулся.
– Мы тебя ждали, – ответила Хайди. – Если бы ты не пришла, свалили бы в спортзал. Аджай мне, кстати, и рассказал про твоего парня.
– Абсолютно чумовой джампер, – серьезно проговорил Аджай, ставя фигурку. – Видел его два раза в пабах. Лично, к сожалению, не знаком.
– Ты знаешь, где он? Как он? – спросила Холлис. – Я только что узнала о несчастном случае и места себе не нахожу.
– Извини, ничего не знаю, – ответил Аджай. – Хотя случись что еще плохое, мы бы услышали. У него куча фанатов.
– Не знаешь, как его можно разыскать?
– Он не светится. Неизвестно, чем занят, помимо прыжков. Мне вскрыть его? – (Приподнимая муравья.) – У Хайди тут весь нужный инструмент. Она собирает Бюстохода.
Он снова ухмыльнулся.
– Чего-чего? – удивилась Холлис.
– Для нервов, – раздраженно ответила Хайди. – Психотерапевт научил.
– Чему?
– Пластмассовые модельки.
Она села на кровати и спустила на пол босые ноги. Ногти у нее были свеженакрашены черным блестящим лаком.
– Психотерапевт научил тебя собирать пластмассовые модельки?
– Он японец. Психотерапией в Японии хрен проживешь. Там в нее не верят. Вот он и перебрался в Лос-Анджелес. Кабинет в Сенчури-Сити, где у муйла был офис.
Аджай подошел к инкрустированному трюмо, на котором были разложены инструменты, пластмассовые формы с детальками, миниатюрные аэрозольные баллончики, тоненькие кисточки. Подо все был подстелен толстый слой газет.
– Вот это пойдет, – сказал Аджай.
Он сел на низкий табурет и взял тонкий алюминиевый стержень с треугольным лезвием на конце. Холлис заглянула ему через плечо. Увидела прислоненную к зеркалу яркую коробку с фотографией крайне воинственного боевого робота в чем-то вроде ацтекского головного убора. Ниже рублеными прописными буквами было написано «БЮСТОХОД» и что-то по-японски.
– Почему его так назвали? – спросила Холлис.
– Японцы переводили. – Хайди пожала плечами. – Хер их разберет, чего хотели сказать. Может, бронеход. Или просто буквы понравились. Набор для начинающих. – Последние слова обращались к Аджаю, с упреком. – Я попросила принести мне набор «Бандай», что-нибудь из гандамов[30], высокой сложности. Золотой стандарт моделей для сборки. И что он мне приносит? Бюстохода гальвионовского. Смешно ему показалось, блин. Не «Бандай», не гандама. Детский наборчик.
– Извини, – сказал Аджай, который, очевидно, слышал это не первый раз.
– Ты их собираешь? – спросила Холлис.
– Успокаивает нервы. Фудзивара говорит, некоторым только это и помогает. Ему, например.
– Он тоже их собирает?
– Он мастер экстра-класса. Фантастически расписывает их аэрографом. Придумывает собственные детали.
– Так открыть? – Аджай покрутил лезвие.
– Да, – ответила Холлис.
– Если там споры сибирской язвы, я не виноват. – Он подмигнул.
Хайди встала и подошла к нему:
– Эй, смотри не затупи лезвие.
– Он виниловый. – Аджай уложил муравья на спину и ловким движением вогнал лезвие в круглое основание. – Ага. Разрезали и склеили. Легко.
Он снял синий кружок основания и положил на газету. Заглянул в два узких туннеля полых муравьиных ног. Отложил лезвие, взял длинный тонкий пинцет с изогнутым концом, вставил в одну из ножек. Глянул на Холлис.
– Внимание! Сейчас я вытащу оттуда… кролика!
Он извлек наружу кусок тонкого желтого поролона. Продемонстрировал, держа пинцетом обвисший квадратик десять на десять сантиметров.
– Кролик, – объявил Аджай, бросая поролон на газету. – А следующий мой фокус…
Он снова вставил пинцет в муравьиную ногу. Пошерудил им внутри. Потом медленно и бережно вытащил двухдюймовую прозрачную трубку из какого-то гибкого материала, с миниатюрными красными затычками на обоих концах.
– Похоже на профессиональный «жучок», – сказал Аджай.
В трубочке были металлические и пластиковые цилиндрики, вроде хипповых техно-бус. Аджай внимательно их изучил, затем поглядел на Холлис и поднял брови.
– Жо-пе-эс. У муравья в жопе, – объявила Хайди. – Бигенд.
– Не уверена, – ответила Холлис. – Эта штука нас слышит? – опасливо спросила она Аджая.
– Нет, – сказал тот. – Устройство было запечатано внутри. В поролоне, чтобы не гремело. Прослушки так не ставят. Нужен игольчатый микрофон, чтобы торчал через винил. Здесь спутниковый маячок и батарейка. Чего мне с этим делать?
– Не знаю.
– Могу снова убрать внутрь. Заклеить донышко. Хайди так зашкурит, что никто ничего не заметит.
– Сейчас меня куда больше волнует Гаррет, – сказала Холлис.
– Мы уже обсуждали, – ответила Хайди. – Звони ему. Если не сработает, тогда план Б.
– Или, – сказал Аджай, по-прежнему разглядывая трубку, – можно трубку оставить, а муравья заклеить. Это даст тебе свободу маневра.
– В каком смысле?
– Если держать маячок не в муравье, а рядом, те ребята будут думать, что он по-прежнему в муравье. И если что, решат, где маячок, там и муравей. Может пригодиться.
