Одно из щупалец, словно змея, метнулось в мою сторону, обдавая меня своим смрадом. Я уклонился, чувствуя, как шипы задели меня порвав одежду в области руки. Антимагия вспыхнула вокруг меня, нейтрализуя ядовитые споры, которыми было усеяно щупальце. Но удар проклятия все же задел меня. Мое тело пронзила ледяная боль, мышцы сковало, а в голове зазвучали шепоты, полные отчаяния и безысходности. На мгновение я потерял концентрацию, этого хватило, чтобы тварь нанесла удар.
Огромная пасть, полная гниющих зубов, хотела сомкнуться вокруг меня. Я успел выставить меч, заблокировав челюсти, но давление было чудовищным. Зубы скрежетали по стали, вот-вот готовые сломаться. Темная энергия сочилась из пасти твари, обжигая мою кожу. Катя и Минелия, словно вихри, обрушили свой гнев на чудовище, но оно, словно не замечая боли, пыталось раздавить меня.
В голове послышался голос того культиста, наполненный мрачным ликованием.
— Сейчас ты сдохнешь, и уже ничто не сможет мне помешать.
Я бы, может, и ответил, но когда вонючая пасть этой твари рядом, было даже как-то противно. Я сконцентрировал определённое количество антимагии в одной точке. Я, если честно, даже сам не понимал, что я сейчас творю, но понимал, что это может стоить мне жизни. Взрыв! Пасть чудовища разорвало на куски, меня отбросило в сторону, словно тряпичную куклу. Я приземлился на спину, чувствуя, что точно что-то сломал. Боль была сильной. В глазах начало темнеть, но, блядь, надо держаться, ещё не всё.
Внезапно, сквозь пелену боли и оглушающего звона в ушах, я ощутил чьи-то сильные руки. Двое рыцарей, лица которых были перекошены от напряжения и страха, подхватили меня под руки, оттаскивая подальше от разъярённой твари. Они что-то кричали, но я не мог разобрать ни слова. Видел лишь, как их губы беззвучно шевелятся в багровом свете факелов.
Тем временем, Катя и Минелия не давали чудовищу опомниться. Катя обрушивала на зияющую рану потоки обжигающего пламени, словно стремясь выжечь саму его сущность. Минелия же действовала иначе, её атаки были точными и расчетливыми. Взрыв за взрывом сотрясали подземелье, каждый из них наносил твари всё больший урон. Я видел, как она использует какую-то сложную комбинацию заклинаний, сплетая их в единое целое, словно смертоносную симфонию.
Собрав последние силы, я попытался подняться, но острая боль пронзила всё тело. Рыцари удержали меня, не позволяя сделать глупость. Они явно понимали, что в таком состоянии я лишь обуза. Один из них прокричал мне что-то ободряющее, но я по-прежнему не мог разобрать ни слова.
— Помогите им, — крикнул я. — Я в порядке, сейчас главное — убить эту тварь.
Рыцари, осознав серьезность ситуации, не стали спорить. Бережно опустив меня на землю в относительно безопасном месте за грудой обломков, они переглянулись и с воинственным кличем ринулись обратно в бой. Один из них, облаченный в сияющие доспехи, выставил вперед свой щит, создавая перед Минелией и Катей барьер из магической энергии. Щит поглощал удары щупалец и потоки темной энергии, позволяя им беспрепятственно атаковать чудовище. Второй же пытался сковать чудовище льдом, чтобы хоть немного замедлить его. Рыцари действовали слаженно и решительно, как единый механизм. Они понимали, что от их действий зависит не только их собственная жизнь, но и жизни их товарищей.
Казалось, победа близка, но тварь не собиралась сдаваться. Она выплеснула колоссальное количество проклятой энергии. Проклятая энергия, пропитанная злобой и ненавистью, обрушилась на магический барьер рыцаря, ломая его в мгновение ока. Щит рассыпался в прах, а рыцаря отбросило назад, словно пушинку. Ледяные оковы треснули и рассыпались, освобождая чудовище от пут. Волна проклятой энергии накрыла и остальных.
Рыцари, Катя и Минелия отлетели в разные стороны, врезаясь в стены и обломки подземелья. В ушах звенело, перед глазами мелькали искры. Проклятая энергия, словно яд, проникала в тела, вызывая невыносимую боль и слабость. Это была не просто магия, это была ее извращенная форма, подвластная лишь чудовищам Маранира.
Внезапно вокруг чудовища сгустилась тьма. Подземелье наполнилось удушающим запахом серы и гнили. Я с трудом приподнялся на локтях, пытаясь разглядеть, что происходит. Тварь словно сжималась, ее бесформенная масса уплотнялась, издавая жуткий хруст ломающихся костей и рвущейся плоти.
Когда тьма рассеялась, перед нами предстало нечто еще более отвратительное, чем прежде. Чудовище уменьшилось в размерах, приняв отдаленно человекоподобную форму. Это была высокая, костлявая фигура, с покрытой струпьями и гнойниками кожей. Длинные, скрюченные конечности заканчивались когтистыми пальцами. Вместо лица зияла лишь дыра, из которой вырывались клубы ядовитого пара. Глаза, в количестве трех, располагались на груди у этой твари и злобно смотрели на выживших.
Ну просто нет предела мерзости, твою мать! Это же насколько надо себя не любить, чтобы стать этим.