— Мы используем наши научные знания законов человеческого мышления.
Для Саймона это было китайской грамотой. Он двинулся к двери.
— Одно слово, — сказал мистер Тейт. — На вид вы смышленый молодой человек. Неужели вы не сможете отличить настоящую любовь от подделки?
— Конечно, смогу.
— Вот вам и гарантия! Если вы будете не удовлетворены, не платите нам ни цента.
— Я подумаю.
— Зачем откладывать? Ведущие психологи говорят, что настоящая любовь укрепляет нервную систему и восстанавливает душевное здоровье, успокаивает ущемленное самолюбие, уравновешивает действие гормонов и улучшает цвет лица. В любви, которую мы продаем вам, есть все: глубокая и постоянная привязанность, несдерживаемая страсть, полная преданность, почти мистическое обожание как ваших недостатков, так и достоинств, искреннее желание делать приятное. И в дополнение ко всему этому только «Любовь инкорпорейтед» может продать вам неудержимую первую искорку, ослепительный миг любви с первого взгляда!
Мистер Тейт нажал кнопку. Еще колебавшийся Саймон нахмурился. Дверь открылась, в комнату вошла девушка, и Саймон перестал думать.
Она была высокая и стройная. У нее были каштановые волосы с рыжеватым отливом. Саймон не мог бы ничего сказать о ее лице: глаза его застлали слезы. И если бы его спросили о ее фигуре, он убил бы спрашивающего.
— Мисс Пенни Брайт, — сказал мистер Тейт, — познакомьтесь с мистером Альфредом Саймоном.
Девушка пыталась заговорить, но не могла произнести ни слова. И Саймон тоже лишился дара речи. Стоило ему взглянуть на нее, и он понял все. Он сердцем чувствовал, что любим по-настоящему, беззаветно.
Они сразу же рука об руку вышли, сели в реактивный вертолет и приземлились у маленького белого коттеджа, который стоял в сосновой роще и глядел окнами на море. Они разговаривали, смеялись и ласкали друг друга, а позже в зареве лучей заходящего солнца Пенни показалась Саймону богиней огня. А в голубоватых сумерках она взглянула на него своими огромными темными глазами, и ее знакомое тело снова стало загадочным. Взошла луна, яркая и сумасшедшая, превратившая плоть в тень, и девушка, рыдая, била его по груди маленькими кулачками, и Саймон тоже рыдал, сам не зная почему. И наконец наступил рассвет, слабые и тревожные лучи солнца играли на запекшихся губах и телах, прильнувших друг к другу, а рядом гром прибоя оглушал, разжигал, доводил их до безумия.
В полдень они вернулись в контору фирмы «Любовь инкорпорейтед». Пенни стиснула его руку и исчезла за дверью.
— Это была настоящая любовь? — спросил мистер Тейт.
— Да!
— И вы полностью удовлетворены?
— Да! Это была любовь, самая настоящая любовь! Но почему она настаивала на том, чтобы мы вернулись?
— Наступило постгипнотическое состояние, — сказал мистер Тейт.
— Что?
— А чего вы ожидали? Всякий хочет любви, но немногие могут заплатить за нее. Пожалуйста, вот ваш счет, сэр.
Саймон раздраженно отсчитал деньги.
— В этом не было необходимости, — сказал он. — Я, безусловно, заплатил бы за то, что нас познакомили. Где она теперь? Что вы с ней сделали?
— Пожалуйста, попытайтесь успокоиться, — уговаривал мистер Тейт.
— Я не хочу успокаиваться! — кричал Саймон. — Я хочу видеть Пенни!
— Это невозможно, — ледяным тоном произнес мистер Тейт. — Будьте любезны, прекратите эту сцену.
— Вы хотите выкачать из меня побольше денег? — вопил Саймон. — Ладно, я плачу. Сколько я должен заплатить, чтобы вырвать ее из ваших лап?
И Саймон выхватил бумажник и швырнул его на стол. Мистер Тейт ткнул в бумажник указательным пальцем.
— Положите это к себе в карман, — сказал он. — Мы старая и уважаемая фирма. Если вы еще раз повысите голос, я буду вынужден удалить вас отсюда.
Саймон с трудом подавил гнев, сунул бумажник в карман и сел. Глубоко вздохнув, он спокойно сказал:
— Простите.
— Так-то лучше. Я не позволю кричать на себя. Но если вы будете благоразумны, я могу выслушать вас. Ну, в чем дело?
— Дело? — снова повысил голос Саймон. Потом постарался взять себя в руки и сказал: — Она любит меня.
— Конечно.
— Тогда как же вы могли разлучить нас?
— А какое отношение имеет одно к другому? — спросил мистер Тейт. — Любовь — это восхитительная интерлюдия, отдохновение, полезное для интеллекта, для вашего «я», для баланса гормонов, для кожи лица. Но вряд ли бы кто пожелал продолжать любовь, не так ли?
— Я пожелал бы, — сказал Саймон. — Эта страсть необыкновенная, единственная…
— Все они такие, — перебил его мистер Тейт. — И как вам известно, они все производятся одним и тем же способом.
— Что?
— Вы, конечно, знаете о механике производства любви?
— Нет, — сказал Саймон. — Я думал, эта была… единственная.
Мистер Тейт покачал головой.
