– Писать маслом? Рисовать? Танцевать?
Ни того, ни другого, ни третьего делать он не мог.
– Может быть, вы занимаетесь боксом? – спрашивала девушка. – Иногда он вызывает интерес, если не слишком жесток.
– Вы говорите о призовой борьбе?
– Думаю, вы можете это называть и так.
– Нет, боксом я не занимаюсь.
– Тогда у вас остается не слишком большой выбор, –
сказала девушка, беря со стола какие-то бумаги.
– Может быть, я могу работать на транспорте? – спросил он.
– Транспортировка – личное дело каждого.
Конечно, она права, подумал он. Телекинез дает возможность транспортировать себя или что бы то ни было…
без помощи механических средств.
– Связь, – сказал он слабым голосом. – Наверно, и с ней дело обстоит так же?
Она кивнула.
Телепатия, подумал он.
– Вы знакомы с транспортом и связью?
– С их земными разновидностями, – ответил Бишоп. –
Думаю, здесь мои знания не пригодятся.
– Нет, – согласилась она. – Хотя мы могли бы устроить вам лекционное турне. Наши помогли бы вам подготовить материал.
Бишоп покачал головой:
– Я не умею выступать перед публикой.
Девушка встала.
– Я наведу справки, – сказала она. – Заходите. Мы найдем что-нибудь подходящее для вас.
Бишоп поблагодарил ее и вышел в вестибюль.
* * *
Он пошел гулять.
Гостиница стояла на равнине, а вокруг было пусто. Ни других зданий. Ни дорог. Ничего.
Здание гостиницы было громадное, богато украшенное и одинокое, словно перенесенное сюда невесть откуда. Оно застыло на фоне неба, и кругом не было никаких зданий, с которыми оно гармонировало бы и которые скрадывали бы его. У него был такой вид, будто кто-то в спешке свалил его здесь и так оставил.
Бишоп направился через поле к каким-то деревьям, которые, по-видимому, росли на берегу речки, и все удивлялся, почему нет ни тропинок, ни дорог… но вдруг сообразил, почему их нет.
Он подумал о годах, которые убил на зубрежку способов ведения бизнеса, и вспомнил о толстенной книге выдержек из писем, которые писались домой с Кимона и содержали намеки на успешный бизнес, на ответственные должности.
И ему пришло в голову, что во всех выдержках из писем было нечто общее – на все сделки и должности только намекали, но никто и никогда не писал определенно, чем занимается.
«Зачем они это делали? – спрашивал себя Бишоп. –
Почему они дурачили нас?»
Хотя, конечно, он еще много не знает. Он не пробыл на
Кимоне и целого дня. «Я наведу справки, – сказала белокурая гречанка, – мы найдем что-нибудь подходящее для вас».
Он пересек поле и там, где выстроились деревья, нашел речку. Это была равнинная речка – широкий поток прозрачной воды медленно струился меж поросших травой берегов. Он лег на живот и глядел на речку. Где-то в глубине ее блеснула рыба.
Бишоп снял ботинки и стал болтать ногами в воде. Они знают о нас все, – думал он. Они знают все о нашей культуре и жизни. Они знают о знаменах с изображениями леопардов и о том, как выглядел Сенлак в субботу 14 октября 1066 года, о войске Гарольда, стоявшем на вершине холма, и о войске Вильгельма, сосредоточившемся в долине. Они знают, что движет нами, и они разрешают нам приезжать сюда, потому что им это для чего-то нужно.
Что сказала девушка, которая появилась невесть откуда на стуле, а потом исчезла, так и не притронувшись к своему стакану? «Вы будете служить развлечением, – сказала она. – Но вы привыкнете к этому. Если вы не будете думать обо всем слишком много, вы привыкнете».
«Навестите меня через неделю, – сказала она еще. –
Через неделю мы поговорим».
Они знают нас, но с какой стороны?
Возможно, Сенлак – это инсценировка, но во всем, что он увидел, была какая-то странная тусклая реальность, и он всеми фибрами души своей чувствовал, что зрелище это подлинное, что все так и было. Что не было никакого
Тэйллефера, что, когда человек умирал, его кишки волочились по траве, что англичане кричали: «Ут! Ут!»
Озябший Бишоп сидел в одиночестве и думал, как кимонцы делают это. Как они дают возможность человеку нажать кнопку и оказаться вместе с давно умершими, увидеть смерть людей, прах которых давно смешался с землей?
Способа узнать, как они это делают, конечно, не было.
И догадки бесполезны.
Морли Рид сказал, что техническая информация революционизирует весь облик земной экономики.
Он вспомнил, как Морли ходил из угла в угол и повторял: «Мы должны узнать. Мы должны узнать».
И способ узнать… есть. Великолепный способ.
Бишоп вытащил ноги из воды и осушил их пучками травы. Он надел ботинки и пошел к гостинице.
Белокурая богиня все еще сидела за своим столом в бюро по найму.
– Я согласен приглядывать за детишками, – сказал
Бишоп.
Она была очень, почти по-детски удивлена, но в следующее же мгновение лицо ее снова стало бесстрастным, как у богини.
– Да, мистер Бишоп.
– Я все обдумал, – сказал он. – Я согласен на любую работу.
* * *
В ту ночь Бишоп долго лежал в постели и не мог уснуть.
Он думал о себе, о своем положении и пришел к заключению, что все обстоит не так уж плохо.
