Тэйллефера. Никто не ехал, не пел, не крутил мечом. Сказание о Тэйллефере – всего лишь выдумка какого-нибудь переписчика, который додумал историю по прошествии времени».
Но люди умирали. Израненные, они бежали, шатаясь, вниз по склону и умирали. Она падали с лошадей. Их затаптывали насмерть.
Бишоп встал, руки его дрожали. Он нетвердо зашагал в другую комнату.
– Вы будете спать, сэр? – спросил шкаф.
– Наверно, – сказал Бишоп.
– Прекрасно, сэр. Я запру дверь и погашу свет.
– Вы очень любезны.
– Обычное дело, сэр, – сказал шкаф. – Не угодно ли вам чего?
– Совершенно ничего, – сказал Бишоп. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – сказал шкаф.
* * *
Утром Бишоп пошел в агентство по найму, которое оказалось в одном из углов вестибюля.
Там была только высокая, белокурая, сложенная как статуэтка, девушка-кимонка, грациозности движений которой позавидовала бы любая земная красавица. Женщина, подумал Бишоп, явившаяся из какого-то классического греческого мифа, белокурая богиня во плоти. На ней не было ниспадающих свободными складками греческих одежд, но они пошли бы ей. По правде сказать, одежды на ней почти не было, и красота ее от этого только выигрывала.
– Вы новичок, – сказала она.
Бишоп кивнул.
– Я знаю о вас, – сказала она, бросив на него всего один взгляд. – Селдон Бишоп, двадцать девять земных лет.
– Да, мадам.
Она внушала раболепные чувства.
– Ваша специальность – деловая администрация.
Он уныло кивнул.
– Садитесь, пожалуйста, мистер Бишоп, и мы обо всем поговорим с вами.
Он сидел и думал: «Хорошо ли для красивой девушки быть такой рослой и крепкой? Или такой компетентной?»
– Вы хотели бы взяться за какую-нибудь работу, –
сказала девушка.
– Была у меня такая мысль.
– Вы специализировались на бизнесе. Боюсь, что в этой области у нас не слишком много вакантных мест.
– Для начала я не рассчитываю на многое, – сказал ей
Бишоп с приличествующей, как ему казалось, скромностью и реальной оценкой обстановки. – Я готов заняться любым делом, пока не докажу, на что способен.
– Вам придется начать с самых низов. И целые годы набираться опыта. Дело не только в навыках, но в мировоззрении, в философии.
– Мне все…
Он заколебался. Он хотел сказать, что ему все равно. Но ему не все равно. Ему совсем не все равно.
– Я потратил на учебу многие годы, – сказал он. – Я
знаю…
– Кимонский бизнес?
– Разве здесь все по-иному?
– Наверно, вы в совершенстве изучили систему заключения контрактов.
– Конечно.
– На всем Кимоне не заключается ни одного контракта.
– Но…
– В контрактах нет необходимости.
– Здесь все держится на честности?
– На честности и кое на чем еще.
– На чем же?
– Вы не поймете.
– Попробуйте объяснить мне.
– Бесполезно, мистер Бишоп. Для вас это были бы понятия совершенно новые. Они связаны с поведением. С
мотивами действий. На Земле побудительная причина деятельности – выгода…
– А разве здесь это роли не играет?
– Очень маленькую роль.
– Каковы же другие побудительные причины?
– Например,
культурное самоусовершенствование.
Можете вы представить себе, что стремление к самоусовершенствованию является таким же мощным стимулом, как и выгода?
Бишоп ответил откровенно.
– Нет, не могу, – сказал он.
– А это стимул более мощный, чем выгода. Но это еще не все. Вот деньги… Денег у нас нет. Они по рукам не ходят.
– Но деньги есть. Кредитки.
– Это сделано только для того, чтобы было удобно людям с Земли, сказала она. – Деньги, как свидетельство богатства, понадобились нам, чтобы привлекать на работу ваших людей и оплачивать их труд… и я бы сказала, что мы оплачиваем его очень хорошо. Для этого мы сделали все, что полагается у вас. Деньги, которые мы создали, имеют силу во всей Галактике. Они обеспечены вкладами в земные банки и являются для вас законным платежным средством. Но на самом Кимоне денег в обращении нет.
– Ничего не могу понять, – выдавил из себя Бишоп.
– Конечно, не можете, – сказала девушка. – Для вас это нечто совершенно новое. Ваша культура зиждется на том, что полезность и богатство каждой личности должны иметь как бы свое физическое воплощение. Здесь мы в этом не нуждаемся. Здесь у каждой личности своя простая бухгалтерия – это он способен сделать, а это он должен делать.
Он сам обо всем знает. И это всегда известно его друзьям –
или партнерам по бизнесу, если хотите.
– Тогда это не бизнес, – сказал Бишоп. – Не бизнес, как я понимаю его.
– Вы совершенно правы.
– Но меня готовили для бизнеса. Я потратил…
– Годы и годы на учение. Но на земные методы ведения дел, а не на кимонские.
– Но здесь есть бизнесмены. Сотни.
– Есть ли? – спросила она с улыбкой. Она улыбалась не с превосходством, не насмешливо… просто улыбалась.
– В первую очередь, – продолжала она, – вам необходимо общение с кимонцами. Осмотритесь. Вам надо дать возможность оценить наш взгляд на вещи и узнать, как и что мы делаем.
– Вот это по мне, – сказал Бишоп. – Что же мне делать?
– Иногда люди с Земли нанимаются компаньонами.
– Не думаю, чтобы это мне подошло. Наверно, надо будет сидеть с детишками, или читать старушкам книги, или…
– Вы умеете играть на каком-нибудь инструменте или петь?
Бишоп покачал головой.
