– Вряд ли вы найдете добровольцев, – сказал Пан.
– Старший лейтенант, прикажите главному старшине корабельной полиции пристрелить это животное, – распорядился адмирал.
Пан шагнул к адмиралу.
Но тут произошла заминка. Моряк с такими же почти знаками различия, как у Счастливчика Бронстейна, но только с меньшим числом нашивок, подбежал к адмиралу, отдал честь и вручил листок бумаги. Радиограмму.
Адмирал прочитал ее и перечитал снова. Он отер пот с лица, хотя в руках у него не было для этого смирительной рубашки.
– Старший лейтенант, – сказал он. – Отмените последний приказ. Пусть ваш главный старшина корабельной полиции поставит у космического корабля часовых. Никто не должен заходить в корабль. Повторяю, никто. И никто не должен говорить с… с пилотом.
Подбежавшие моряки построились вокруг
«Мем-саиба».
Горилла Бейтс, стоявший во главе своих минеров, печатая шаг, подошел к адмиралу и отдал честь.
– Сэр, – сказал он. – Я вызываюсь охранять мистера
Сатируса.
Адмирал внимательно поглядел на Гориллу. Казалось, он считает нашивки на его рукаве.
– Мичман, вас зовут Бейтс? – спросил адмирал. – Мы вместе служили на «Хауленде».
– Так точно, сэр. Вы были тогда лейтенантом. Я вызываюсь охранять мистера Сатируса.
– Кого?
– Пана Сатируса, сэр, шимпанзе. Он любит, чтобы его называли Паном Сатирусом, мистером Сатирусом.
– Не называйте его мистером.
– Но он же пилот? Я буду стоять на часах и следить, чтобы никто не говорил с ним, пока не прибудут с берега ребята из службы обеспечения безопасности.
Пан Сатирус раскачивался на руках. Его уже не беспокоило, сколько он здесь пробудет. Тут было гораздо приятнее, чем на мысе Канаверал.
– Откуда вы знаете, что прибывают люди из службы обеспечения безопасности, мичман? – спросил адмирал.
Пан посочувствовал Горилле Бейтсу, у которого был такой вид, будто ему хотелось почесать в затылке – ощущение, весьма знакомое Пану и особенно острое, когда тебя привязывают в космической капсуле, в барокамере или в реактивной тележке. Мичман с трудом нашелся что ответить.
– Ну, за де… обедом Пан сказал, будто он переделал свой космический корабль так, что тот полетел быстрее света. Вот я и прикинул… Телеграмму вы насчет этого получили, ребят к космическому кораблю пускать не ведено и разговаривать с мистером Сатирусом тоже никому не разрешается… Полет быстрее света – это, видно, очень хорошее секретное оружие.
Адмирал кивнул. Теперь его лицо было уже не краснее обычного.
– Старый верный служака, – сказал он. И, взволнованно откашлявшись, бросил старшему лейтенанту: – Вы здесь командир, распорядитесь!
– Возьмите себе в помощь еще одного добровольца, мичман, – тотчас распорядился старший лейтенант. –
Господин адмирал, кофе подадут в кают-компании.
– Вызвался еще радист первого класса Бронстейн, –
сказал мичман Бейтс.
Счастливчик и Горилла с серьезными физиономиями подошли к Пану Сатирусу, а адмирал, капитан и врач направились вниз, или внутрь, или куда там ходят на корабле.
Лейтенант распустил строй. Оба сторожа, бросив смирительную рубашку в вертолет, полезли туда же и заперлись изнутри.
– Пошли вниз, в каюту Гориллы, Пан, – сказал Счастливчик. – Я не могу сообразить никакой выпивки, но у меня в радиорубке есть немного лимонада и печенья.
– Это будет совсем неплохо, – сказал Пан. – У этого адмирала не все дома, что ли, Горилла?
– Прежде было незаметно, а теперь, похоже, идет к тому. А здорово я ему выдал, когда сказал, что тебя нужно называть мистером, раз ты пилот? Водить эту космическую штуковину можно только с высшим образованием.
– Правду сказать, этот адмирал мне совсем не понравился.
– Не обращай внимания, дружище. Флот держится на мичманах.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Новый международный
словарь Уэбстера, 1920
В каюте мичмана Бейтса им было очень неплохо.
«Чудное дело, – думал Пан, – стоит увлечься разговором с человеком, и постепенно забываешь, как странно, совсем не так, как мы, выглядят люди, и даже на вид они начинают казаться настоящими шимпанзе».
Конечно, Горилла Бейтс уже далеко ушел от человека, он и в самом деле был скорее похож на гориллу, на очень молодую гориллу.
О космическом корабле и о том, как Пан его реконструировал, они не говорили. Они держались подальше и от проблем, волновавших службу обеспечения безопасности. Горилла рассказал, как он однажды напился в Китае, Счастливчик – о знакомой девушке из Виллафранки, а Пан
– о том, как в зоопарке макаки-резусы стащили у сторожа бутылку виски.
– Вы бы видели, что вытворяли эти макаки, когда перепились. Бог мой!
– Как моряки в Сан-Диего после долгого плавания, –
сказал Счастливчик Бронстейн.
– Вот этого я никогда не видел, – признался Пан. –
Может быть, увижу, если удастся уйти с государственной службы. В Сан-Диего прекрасный зоопарк.
