Или просто машина и ничего больше?
Шпион? Искатель приключений? Исследователь? Разведчик? Врач? Судья? Индейский вождь?
И почему эта штука приземлилась здесь, на этом заброшенном клочке земли, на лугу его фермы?
И с какой целью? А с какой целью чаще всего прибывают на Землю все эти странные вымышленные существа в фантастических романах?
Покорять Землю, разумеется. Если не силой, то постепенным проникновением или дружеским убеждением и принуждением. Покорять не только Землю, но и все человечество.
Радиорепортер был возбужден, журналист из «Ассошиэйтед пресс» возмущался тем, что его приняли за дурачка, представителю «Трибюн» было скучно, а тот, что из
«Юнайтед пресс», просто болтун. Но горожанин рассердился. Его уже не раз угощали историями о летающих тарелках, и это было слишком.
Горожанин разозлился, потому что, замкнувшись в своем маленьком мирке, он не хотел никаких беспокойств, он не желал вмешательства. У него и своих неприятностей хватает, недоставало еще приземления какого-то блюдца.
У него свои заботы: заработать на жизнь, поладить с соседями, подумать о завтрашнем дне, уберечься от эпидемии полиомиелита.
Впрочем, диктор сказал, что положение с полиомиелитом, кажется, улучшается: нет ни новых заболеваний, ни смертных случаев. И это замечательно, потому что полиомиелит – это боль, смерть, страх.
«Боль, – подумал он. – Сегодня не было боли. Впервые за много дней мне не было больно».
Он вытянулся и застыл под одеялом, прислушиваясь, нет ли боли. Он знал, где она пряталась, знал то место в своем теле, где она укрывалась. Он лежал и ждал ее, полный страха, что теперь, когда он подумал о ней, она даст о себе знать. Но боли не было. Он лежал и ждал, опасаясь, что одна лишь мысль о ней подействует как заклинание и выманит ее из укромного местечка. Боль не приходила. Он просил ее прийти, умолял показаться, всеми силами души старался выманить ее. Боль не поддавалась.
Питер расслабил мышцы, зная, что пока он в безопасности. Пока… потому что боль все еще пряталась там. Она выжидала, искала удобного случая – она придет, когда пробьет ее час.
С беззаботной отрешенностью, стараясь забыть будущее и его страхи, он наслаждался жизнью без боли. Он прислушался к тому, что происходило в доме: из-за слегка просевших балок доски в полу скрипели, летний ветерок бился в стену, ветки вяза скреблись о крышу кухни.
Другой звук. Стук в дверь.
– Шайе! Шайе! Где вы?
– Иду, – отозвался он.
Он нашел шлепанцы и пошел к двери. Это был шериф со своими людьми.
– Зажгите лампу, – попросил шериф.
– Спички есть? – спросил Питер.
– Да, вот.
Ощупью Питер нашел в темноте руку шерифа и взял у него коробок спичек.
Он отыскал стол, провел по нему рукой и нашел лампу.
Он зажег ее и посмотрел на шерифа.
– Шайе, – сказал шериф, – эта штуковина строит что-то.
– Я знаю.
– Что за чертовщина?
– Никакой чертовщины.
– Она дала мне это, – сказал шериф, положив что-то на стол.
– Пистолет, – сказал Питер.
– Вы когда-нибудь видели такой?
Да, это был пистолет примерно сорок пятого калибра.
Но у него не было спускового крючка, дуло ярко блестело, весь он был сделан из какого-то белого полупрозрачного материала.
Питер поднял его – весил он не больше полуфунта.
– Нет, – сказал Питер. – Ничего подобного я никогда не видел. – Он осторожно положил его на стол. – Стреляет?
– Да, – ответил шериф. – Я испробовал его на вашем коровнике.
– Коровника больше нет, – сказал один из помощников.
– Ни звука, ни вспышки, ничего, – добавил шериф.
– Коровник исчез, и все, – повторил помощник, еще не оправившийся от удивления.
Во двор въехала машина.
– Пойди посмотри, кто там, – приказал шериф.
Один из помощников вышел.
– Не понимаю, – пожаловался шериф. – Говорят, летающее блюдце, а я думаю, никакое это не блюдце. Просто ящик.
– Это машина, – сказал Питер.
На крыльце послышались шаги, и в комнату вошли люди.
– Газетчики, – сказал помощник, который выходил посмотреть.
– Никаких заявлений не будет, ребята, – сказал шериф.
Один из репортеров обратился к Питеру.
– Вы Шайе?
Питер кивнул.
– Я Хоскинс из «Трибюн». Это Джонсон из «Ассошиэйтед пресс». Тот малый с глупым видом – фотограф
Лэнгли. Не обращайте на него внимания. – Он похлопал
Питера по спине. – Ну и как оно тут, в самой гуще событий века? Здорово, а?
– Не шевелись, – сказал Лэнгли. Сработала лампа-вспышка.
– Мне нужно позвонить, – сказал Джонсон. – Где телефон?
– Там, – ответил Питер. – Он не работает.
– Как это? В такое время – и не работает?
– Я перерезал провод!
– Перерезали провод? Вы с ума сошли, Шайе?
– Слишком часто звонили.
– Ну и ну, – сказал Хоскинс. – Ведь надо же!
– Я его починю, – предложил Лэнгли. – Есть у кого-нибудь плоскогубцы?
– Постойте, ребята, – сказал шериф.
– Поживей надевайте штаны, – сказал Питеру Хоскинс. – Мы хотим сфотографировать вас у блюдца. Поставьте ногу на него, как охотник на убитого слона.
– Ну, послушайте же, – сказал шериф.
– Что такое, шериф?
– Тут дело серьезное. Поймите меня правильно. Нечего вам там, ребята, ошиваться.
– Конечно, серьезное, – ответил Хоскинс. – Потому-то мы здесь. Миллионы людей ждут не дождутся известий.
