Зара Кудерт.
История межгалактических путешествий
Но воду пить невозможно. Маразм! Ездила к тому потрясающему галантерейщику, о котором рассказывала Линда.
Буквально за гроши отхватила пять ярдов дивных кружев.
Туземцы жуткие неряхи и совершенно аморальны. Просто кошмар. А хамство! Том стал фотографировать какую-то их дурацкую церемонию. Поднялся дикий гвалт. Чуть не стащили его фотокамеру. Потом подходит чиновник и гнусит на ломаном английском: «Они говорят, больше нет, пожалуйста. Разбить». Том: «Что разбить?» Чиновник:
«Религия. Таинство. Карточки не надо. Разбить». Том: «И у вас хватает наглости называть этот балаган религией?»
Чиновник: «Да, пожалуйста». Потом показывает на фотокамеру: «Отдать, пожалуйста. Надо, пожалуйста, разбить».
Том (мне): «Какова наглость? Требовать, чтобы из-за нескольких несчастных снимков я отдал им на растерзание четырехсотдолларовую камеру». – «Собор Парижской богоматери она не осквернила, – говорю, – сойдет и для этих». Том дал им денег, и мы ушли.
Трамбулы и Роджеры, оказывается, тоже тут. Водили их в потрясающее бистро, где сейчас выступает Клайд
Пиппин. Я просто без ума от него. Когда услышала знакомые мелодии нашего старого «Музыкального клуба», со страшной силой потянуло домой. Том уморил нас всех, изображая из себя заезжее начальство. Он, дескать, сенатор с Сатурна и изучает обстановку. До смерти их перепугал. Я
чуть не лопнула со смеху. Теперь Бетельгейзе.
Артур Раскобер.
Политическая экономия вселенной
Все говорят по-английски, и это очень удобно. Не могу понять, откуда взялись слухи насчет бедности и каких-то там нехваток. Вздор. В отеле божественно кормят. Масла, сметаны, яиц хоть завались. Насчет угнетения тоже выдумки. Официанты, горничные и т. д. все время улыбаются, очень жизнерадостны. И даже самолеты при этом Мадинне стали летать регулярно.
Ходила к той потрясающей косметичке, о которой рассказывала Линда. Наконец-то рискнула обрезать волосы. Очень шикарно, но боялась показаться Тому. Потом он все-таки увидел и взъярился. Сказал, что я похожа на заграничную шлюху. Со временем привыкнет.
Роджеры и Трамбулы, оказывается, тоже тут. Мы все ходили в это дивное бистро, где выступает Клайд Пиппин.
Просто без ума от него. После двух месяцев путешествий я сделалась такой космополиткой, что сама ему представилась. Раньше и подумать бы об этом не посмела. Зато теперь откуда что взялось. «Мистер Пиппин, – говорю я ему,
– я уже двадцать лет ваша поклонница. С самого детства». –
«Спасибо, золотко», – отвечает он. «А от вашей «Развесистой кроны» я просто в восторге». – «Нет, это номер Чарли
Хойта, золотко, – говорит он, – я эту песню никогда не пел». – «Но ведь автограф-то я все-таки прошу у вас, а не у
Чарли Хойта», – не растерялась я и сама подивилась своей находчивости.
Завтра едем на Андромеду. Страшно волнуюсь. Апогей всего нашего путешествия.
Старк Робинсон.
Темпоральный анализ
Все божественно говорят по-английски. Мы с Томом тут же ринулись к начальству, вооруженные письмами из
Торговой палаты, от сенатора Уилкинса и того самого Джо
