Сестры не были похожи. Если Изабелла блистала яркой броской и совершенной красотой, то Каталину можно было бы назвать „серенькой мышкой“ по сравнению с ней, если бы не частая смена настроения – то смешливо-озорного, разбивающего чопорную холодность, то вдруг задумчиво-меланхоличного, от чего она походила на полевой цветок – незаметный, но ужасно милый.
Принцессы ожидали ответа.
– Ну…, – я растерялась. Ответ не приходил. Вот к чему может привести одна маленькая оплошность, но опрометчивость Каталины подсказала мне выход.
– … я приготовила все это вам в подарок, Ваши Высочества. По моим эскизам (мысленно я еще раз попросила прощения, но теперь уже у дизайнеров семейства Диор) изготовили формочки и кисточки, – я понимала, что, чем дальше буду завираться, тем больше вопросов мне зададут, поэтому закруглила тираду, как бы невзначай проговорив, – и я рада, что вам понравилось.
– М-да, – Изабелла моментально сообразила, ЧТО ей понравилось, особенно в свете приколов Инквизиции, и тут же вошла в роль, в одну секунду модифицировавшись из просто девушки в наследницу престола, – мне понравился… портрет… э-э-э…
– Сестры Бениты, – быстро подсказала я, восхитившись ее смекалкой, и поймала удивленный взгляд Каталины, тоже вспомнившей свой сан и показавшей мне взглядом, что по этикету прерывать речь особ королевской крови нежелательно.
– Хм, да, Бениты. А… кто твой учитель? Манера письма не напоминает ни одну из известных мне живописцев. Где ты училась? И у кого?
„Если я скажу, что училась в Школе Искусств в Сан-Франциско штат Калифорния, вряд ли это, милая девушка, тебе что-то напомнит. Америка еще не открыта“, – подумала и тут же поймала себя на мысли.
Школа Искусств? Калифорния?
Ну, вот и еще крупицы моей исчезнувшей жизни.
Я слишком надолго задумалась.
– Простите, Ваше Высочество, но… у меня нет учителя. Как-то само собой получилось.
– Хм, – Изабелла недоверчиво хмыкнула, – само собой?
Она откинула занавесь черной ткани, опавшей к изножию подрамника и обнажившей мое творение.
– Здесь необычная для наших (она сделала акцент на этом слове) художников движение света и тени.
Она так и сказала „движение“, тем самым поймав мой секрет письма.
– Подойди сюда, – повелительно произнесла девушка, – вот здесь. И здесь…, и везде.
Она указала на те детали портрета, где я использовала прием „наполненности“ мазка, что создавало эффект живой ткани. Картина дышала.
– Кажется, дотронешься и, правда, коснешься кожи… м-м-м… Бениты.
Ну, еще бы. Это был мой „конек“. Я, единственная на курсе, владела этим секретом.
Мысль пробежала и так же благополучно убежала, оставив мне материал для размышления.
– Ты напишешь мой портрет, сестра Лаура, – без перехода продолжила Изабелла.
Надо было бы быть круглой идиоткой, чтобы не согласиться на столь лестное предложение. Кроме того, у меня в голове зародился совершенно фантастический план, который я намеревалась реализовать именно в процессе работы над портретом самой красивой принцессы шестнадцатого века.
Не то, чтобы я хотела примазаться к ее славе, но найти себя, благодаря ей.
Моя первая ночь во дворце. Комната, та самая, куда меня привели, одновременно служила мне и спальней, и столовой, и мастерской.
Изабелла по каким-то причинам не расположена была афишировать меня как личную портретистку, поэтому моя „три в одной„комната находилась так близко к ее апартаментам.
Урсулу приставили ко мне в качестве исполняющей мои желания и требования, что явно не доставило ей удовольствия.
Когда ей это сообщили, она умело скрыла одолевающие эмоции, но по сжавшимся в узкую полоску губам можно было догадаться, что ее злость превысила точку кипения.
Я нежилась в необыкновенно мягкой постели, ощутимо другой в сравнении с моей девичьей кроваткой в келье. Воздушное одеяло из невесомого пуха, белье из тончайшего полотна, прозрачно-струящийся балдахин быстро сделали свое дело, погрузив меня в сон. Надо сказать, я без сопротивления отдалась ему, устав от событий дня.
И, все бы ничего, если бы не настойчиво преследующий меня страх, сопровождающий загадочные цифры в моем сне.
Их ряд бесконечен. Рука неустанно выводит одну цифру за другой. Я пытаюсь их запомнить. Спешу. Сбиваюсь. Начинаю сначала. И опять сбиваюсь.
Проснулась в холодном поту. В голове билась мысль: “ Не успею“. Куда не успею? Что не успею? Откуда этот страх что-то не успеть?
Я буквально тряслась от ужаса, пережитого во сне. Отбросив одеяло, подбежала к кувшину с водой и, захлебываясь и проливая на себя жидкость, жадно припала к горлышку.
