Надо ли мне сообщать Изабелле о найденном „жучке“? Или сделать вид, что я ничего не знаю, и понаблюдать за Урсулой? Или „потрясти“ шпионку и выудить из нее сведения? Все эти варианты страдали одним недостатком – я поневоле ввязывалась в придворные интриги, чего меньше всего желала. Мало мне своей проблемы, так я влезала еще и в другую, масштабом покруче.
Подойдя к зеркалу, усмехнулась, рассматривая себя. Типаж Веласкеса.
О ком, кстати, говорил Пекарь? Кто препоручил меня заботам Изабеллы?
Как ответ на мой вопрос на пороге появилась все та же Урсула, метнувшая взгляд на злополучную стену:
– Ее Высочество инфанта Изабелла требует вас к себе.
Я, предчувствуя, что пребывание у принцессы обязательно будет „законспектировано“ вездесущей Урсулой, улыбнулась ей:
– Не могли бы вы подсказать мне, к кому я могу обратиться с просьбой передать мне ключ от моей комнаты? Если вы не в курсе, я поговорю об этом с Ее Высочеством.
Урсула на миг застыла, вперив в меня неподвижный взгляд (ну, чисто анаконда), и, правильно оценив ситуацию, процедила:
– К вечеру ключ будет.
– Ну, тогда передайте, пожалуйста, Ее Высочеству, что я зайду к ней к вечеру, после того, как получу ключ.
Урсула от ярости покрылась пятнами и, помедлив, выудила откуда-то из складок ее громоздкого платья требуемое, швырнув ключ к моим ногам.
Я не поленилась нагнуться.
Перед кабинетом Изабеллы я остановилась, испытывая непонятное волнение. Мне казалось, что выйду я оттуда уже другая. Приструнив шестое чувство, потянула на себя дверь.
Они сидели за столом, напротив друг друга. Взволнованная Изабелла, нервно перебирающая длинную ниточку жемчужных бус, и мужчина, приблизительно сорока пяти лет, высокий, худощавый ("Не мешало бы подкормить“, – отметила про себя), с тонкими изящными запястьями рук, выглядывающих из узких рукавов.
Гость принцессы обернулся ко мне, и я вынуждена была констатировать, что… влюбилась. Окончательно и бесповоротно.
Серые внимательные глаза, две глубокие морщинки, обрамляющие упрямый рот с ямочкой на подбородке, седеющие волнистые волосы – он встал, приветствуя меня.
– А вот и сестра Лаура.
Голос Изабеллы звучал где-то так далеко и был таким лишним, что я никак не отреагировала на ее возглас, продолжая тонуть в его серых глазах.
Он чуть склонил голову, тем самым прервав мое погружение, которое вполне могло закончиться кессонной болезнью.
Инфанта знаком пригласила меня приблизиться:
– Дон Керрадо принес нам печальное известие о кончине сестры Френсис.
„Мне недолго осталось“, – я помнила ее слова и свое предчувствие, что не увижу ее больше. Мне искренне было жаль мою аббатису, на время укрывшую меня от сует и проблем этого мира.
– Но… я не смогу отпустить тебя, сестра Лаура, с ней проститься. Ты нужна мне здесь. Это, – инфанта придвинула ко мне запечатанное письмо, – ее послание тебе. Возьми и можешь идти.
Последнее обращение Френсис ко мне неожиданно для меня ушло на второй план. Первый заполнил Керрадо.
– Я могла бы поговорить с вами?
Изабелла изумленно вскинула брови:
– Сестра Лаура, я же сказала, ты свободна.
– У меня всего один вопрос.
Я шла ва банк. Еще секунда, и меня бы вышвырнули без сожаления. И никакие Диор или „наполненности“ мазков не помогли бы. Перечить принцессе? Но эта встреча могла оказаться последней. Где бы я его еще увидела?
Меня спас Керрадо:
– Я слышал, у Вас завтра охота, Ваше Высочество?
Инфанта переключилась на предмет, более достойный ее
внимания, чем присутствие какой-то рисовальщицы. Она подхватила столь животрепещущую для нее тему, дав мне возможность с миром удалиться восвояси.
Но, в любом случае, я дала ему понять, что мне есть о чем с ним поговорить, хотя особой надежды на то, что он поддержит мою инициативу, не было.
Вернувшись к себе, я вскрыла печать. Письмо, поместившееся всего лишь на одной страничке, заставило меня призадуматься:
