Нестройные ряды разбойников, если слово «ряды» вообще можно применить к этой куче оборванцев, стали стремительно редеть. Выжившие кинулись наутёк. Вандегрифу пришлось погоняться за ними между лачуг, чтобы не дать уйти в лес: рыцари не хотели, чтобы по всей провинции разлетелась весть о том, что штольни Скола – это дело прошлое. Последнего разбойника убил Навой, выхвативший лук у своего сына Елени. Вандегриф как раз заметил этого последнего и кинулся в его сторону. Только вот рыцарь уже понимал, что не успеет догнать свою жертву: слишком близко тот подбежал к подлеску. Навой смекнул это и опередил рыцаря, пустив в спину убегающего роковую стрелу. Вандегриф резко остановился подле лежащего на земле трупа и с удивлением стал высматривать того, кто так метко справился с работой.
Ломпатри огляделся. Кругом лежали трупы бандитов, а все его люди остались живы. Рыцарь вытащил левую руку из тугих кожаных ремней тяжёлого щита и пошёл куда-то в сторону. Оживальный щит на мгновение удержал равновесие на своём остром конце, а затем шлёпнулся в лужи серо-коричневой грязи.
– Ну! – вскрикнул Ломпатри, раскинув руки. По долу его сияющего меча на эфес стекала густая кровь, аловевшая от капель дождя, размывавших её изначально багровый окрас. – Выходи, тварь подземная! Ты этого хотел? Хотел меня! Вот я! Так давай, кидай сюда своих покорных девчонок в белых подвенечных платьях! Где твои хвалёные Белые Саваны.
Ломпатри подошёл к валявшемуся в грязи мешку, и достал оттуда обезображенную голову. Он поднял её вверх за волосы и стал прохаживаться по лагерю, показывая ужасный трофей своему невидимому собеседнику.
– Смотри! – кричал он. – Одна из твоих девиц! Содрать белое платье с этой, оказалось не так и сложно! Думаешь, ты водишь меня за нос?
Некоторое время Ломпатри ждал ответа, но никто ему не отвечал. Мот и Молнезар тем временем подбежали к лачуге, запертой тяжёлым засовом, открыли дверь и кинулись внутрь. Остальные участники похода тоже подтянулись. Только Лорни продолжал наблюдать за рыцарем. Когда Ломпатри это заметил, он обратился к скитальцу:
– Что, паренёк, боится меня твой Великий Господин, – сказал рыцарь.
– С чего это он мой? – недоверчиво спросил Лорни.
– Всё оказалось слишком гладко, – выкинув голову Белого Савана, сказал Ломпатри. – Ты появился в нужный момент и дал советы, решившие всё. Я всю жизнь воюю и знаю – такого не бывает. Тебя подсадили к нам, чтобы направлять в нужную сторону.
– Господин рыцарь, вы очень глубоко ошибаетесь! – разгневанно ответил Лорни, поняв, что Ломпатри подозревает его в гнусном преступлении.
– Неужели! – рассмеялся Ломпатри. – Бьюсь об заклад, даже господин нуониэль понял это!
Господин нуониэль в этот момент слушал разговор рыцаря и скитальца стоя поодаль, рядом с тем единственным разбойником в пурпурном кафтане, которого он сам поверг в этой схватке. За нуониэлем собрались освобождённые крестьяне, они с опаской поглядывали по сторонам, крепко сжимая палки и оружие, подобранное с тел своих узурпаторов. Кто-то из освобождённых поднял с земли копьё с ржавым наконечником и прицелился им в лежащего лицом вниз разбойника. Нуониэль остановил его, а сам легонько пнул бессознательное тело. Разбойник дрогнул, стал мычать, шевелить руками и ногами. Ломпатри и Лорни продолжали ругаться. Они уже приготовились накинуться друг на друга, как раздался отчаянный крик. Это паренёк Молнезар лишился рассудка.
Открыв лачугу, крестьяне обнаружили похищенных детей. Но с несчастными, перемазанными в грязи малютками не оказалось самой старшей девушки Всенежи, молодой жены Молнезара. По словам детей, её почти сразу же увезли куда-то ещё, а в это поселение девушка и не попадала.
Молнезар стоял на коленях в грязи и орал так громко, как только может человек. В мгновение Закич подскочил к нему, обхватил за шею и заткнул рот ладонью. Молнезар стал вырываться, кусаться, поднялся на ноги и попытался вырваться из объятий коневода, крепко прижимавшего его к себе. Но ничего не получалось – Закич крепко держал паренька и сдавливал ему рот, чтобы он не орал. И хоть звук не вырывался наружу, глушимый рукою коневода, Молнезар продолжал истошно кричать. Ломпатри понимал, что происходит что-то неладное, но никак не мог осознать, что же случилось. И только когда над толпой крестьян послышались возгласы «одной нет», «девушки не нашли», «не все дети там», рыцарь всё понял.
– Зачем я тебе? – громко прокричал Ломпатри, обращаясь непонятно к кому. – Что ты от меня хочешь?
