Рассвирепевший Вандегриф вскочил и бросился на Марнло с твёрдым намерением задушить эту гадину. Благо тут же подоспел рыцарь Карий Вакский. Он обнял Вандегрифа и повалил на окровавленный пол.
– Пусти! – орал Вандегриф, пытаясь вырваться.
– Не надо, господин! – уговаривал его Карий.
Сам Марнло в это время стоял с поднятым мечом. Взгляд у него горел ненавистью. К нему подбежал рыцарь Овиан и схватил за руку, держащую меч.
– Господин, не стоит! Вы выше этого! – сказал Овиан.
Через минуту все успокоились. Карий отпустил Вандегрифа и помог ему подняться.
– Нелюдь! – хмурясь, повторил это мерзкое слово черноволосый рыцарь. – Этот нелюдь спас ваши никчёмные жизни!
– Спас жизни не он! – громогласно произнёс Марнло. – И уж простите, господин Вандегриф, не мы с вами. Спасению мы обязаны господину Ломпатри. Все эти твари чуть не одолели нас, хотя шли в бой гурьбой, как дикари! А что бы случилось, попади они под командование такого великого воеводы как Ломпатри? Нам бы тогда и армия ваших нуониэлей не помогла!
Вандегриф хотел ответить, но рыцарь Карий обнял его и повёл прочь из колонного зала, сказав на ухо всё, что он думает о рыцаре Марнло. Солдаты тем временем продели могучие цепи в кольца на стенах и принялись заковывать врата. Воевода Гвадемальд приказал людям выбить доски из окон, выходящих на юго-восток. И как только эти доски упали, в помещении тут же стало светло. По Третьим Вратам прошла ощутимая дрожь. Затем всё стихло. Тот гул ветра, который постоянно сочился из щелей в древнем портале, смолк. Тьма исчезла, и наступило утро.
Карий и Вандегриф с трудом добрались до выхода: горы убитых солдат и разрубленных тварей преграждали им путь. Снаружи дела обстояли не лучше. Всё же воздух здесь не вонял потом, кровью, подземельем и шерстью. Тут властвовал запах пожарищ – горели почти все деревянные строения. Солдаты, занимающиеся телами, клали ровными рядами бездыханных людей, а тварей сразу же кидали в эти огромные костры. Настало время тяжёлой работы, не менее противной, чем сама битва.
– Господин Вандегриф! – окликнул вышедших на двор Воська. Он и Закич подбежали к рыцарю со стороны южных врат.
– Где он? – спросил Закич.
– Кто?
– Рыцарь! – уточнил Воська.
– И рыцарь, и Тим! Где все? – тараторил коневод.
– Тима нет, – хмуро ответил рыцарь. – Он остался за вратами. Я попытался его остановить, но он мне не дал.
– Вот ведь упрямое полено! – взбесился Закич. – Что он возомнил о себе? Лучше бы к нему не возвращалась его никчёмная память!
Воська захныкал. Закич сначала выругался на старого слугу, но потом обнял его.
Лорни они обнаружили недалеко от Дозорной Башни. Он сидел на земле весь в крови, а перед ним лежал мёртвый Ейко. На теле бывшего слуги жрецов курлыкали три голубя. Скиталец так переживал смерть парнишки, что даже не заметил появления друзей.
– Не уследил, – убивался Лорни. – Ринулся в бой, а они все за мной. Не хотел умирать один, но, если честно, не думал, что все побегут.
Появился Молнезар. Он нёс на себе Чиджея, раненого, с перебитыми крыльями и истекающего кровью.
– Ты ещё на себя возьми вину за всех погибших, – рявкнул крестьянин.
– И то верно! – вздохнул Лорни. – А что фей?
– Ещё полетаем! – отозвался Чиджей довольно бодрым голосом.
К компании подскакал Гвадемальд. Он сидел на вьючном коне, и держал под уздцы статного Грифу.
– Ваш конь – вожак! – сказал рыцарь, передавая поводья Вандегрифу. – Побежал в укромное место, когда началась вся эта заваруха. А остальные кони последовали за ним. А что же господин Ломпатри? Кто последним его видел?
– Я отнёс его к той одинокой башне среди плакун-травы на утёсе, – сказал Чиджей. – Он преследовал тхеоклемена. Потом я направился помогать лучникам.
Весть о преследовании обеспокоила Закича. По его сердцу пробежал холодок.
– Где? – спросил коневод и, увидев, куда указал Молнезар, побежал искать своего господина. Воська и рыцари кинулись вдогонку. Вандегриф вскочил на своего верного коня, и вместе с Гвадемальдом они первыми выехали на Треугольное Плато. Закич и рыцарь Карий догнали их, когда те уже стояли перед входом в Чёрную Тень. Воська, изо всех сил спешил за остальными, но безнадёжно отстал. Зато ему удалось найти то, что впопыхах пропустили остальные. Старый слуга заметил на краю тропинки в кустах плакун-травы блеск рыцарского медальона. Он поднял знакомое и почти родное украшение и поспешил дальше.
Рыцари спешились у входа в Чёрную Тень. Гвадемальд обнажил меч. Закич пробился вперёд и кинулся к двери.
– Стой! Там могут быть… – попытался остановить его Вандегриф, но тщетно. Коневод распахнул двери и вбежал на первый этаж башни. Здесь, в свете факелов возвышался постамент с троном. На троне сидел Ломпатри. Голова рыцарь поникла. В правой руке он держал сияющий глаз феи, а в левой – свой благородный меч. У ног рыцаря, на залитом кровью полу лежал расколотый щит. Нарисованный белый единорог остался на одной половине, а его витый рог на другой. Тут же был сломанный посох Великого Господина. В углу залы, запутавшись в свои одеяния, валялся мёртвый Белый Саван.
