[ПОЗДНЕЙШАЯ ВСТАВКА. 1955. Анна
работала в первоклассном maison de tol'erance[41]
«Дом Шанталь», расположенном на рю д’Асса неподалеку от бульвара Монпарнас. Дом
был чистый, хорошо поставленный, как правило, там всегда были свободны с
полдюжины девушек. Анна работала по пятницам, субботам и понедельникам. В конце
28-го, когда я начал захаживать туда, ей было, наверное, уже под сорок. Помню
ее блестящие каштановые волосы, я всегда просил ее распускать их, что она и
делала, неохотно. Кожа у нее была очень белая и уже начинала утрачивать
упругость и крепость. Она ужасно стыдилась своего округлого, пухленького
животика. Анна хорошо говорила по-французски и сносно по-английски. Муж Анны,
Полковник, появлялся под конец ее рабочего дня и терпеливо ждал на улице, какая
бы ни стояла погода. Русская революция и гражданская война лишили их всего.
Когда Анна выходила, он предлагал ей руку, и они убредали в сторону станции
метро на Монпарнасс – чета немолодых буржуа, вышедшая на прогулку. Я часто
гадаю, не ранние ли мои сексуальные эксперименты с Тесс и Анной и испортили
меня окончательно.]
[Ноябрь]
Когда я отдал Родерику рукопись «Воображенья
человека», тот пролистал ее, будто телефонный справочник, и прочитал наугад
несколько предложений. «Чувствую, она сделает мне имя», – сказал он. «Разве ты
должен заботиться не о моем имени?». Он рассмеялся, немного резковато, и
извинился за то, что слишком явно выставил напоказ свое честолюбие. Мы
поговорили немного об Андре Моруа[42]
– не возникнут ли у нас в связи с ним осложнения. Родерик считает, что Моруа
оказал нам услугу – проложил путь, он идеальный первопроходец.
Мы с Родериком позавтракали (в «Плюще»), и я пошел домой,
ощущая и возбуждение, и как будто утрату, странно. Мне двадцать два года и я
только что сдал издателю мою первую книгу. А теперь смутно гадаю, что делать
дальше. Писать другую, конечно, дурень.
Однажды, войдя в комнату Анны, я обнаружил около тазика
забытую кем-то расческу. Она перепугалась, чего с нею почти не бывает,
покраснела, точно инженю, одновременно и расстроившись, и рассердившись. И
выбросила расческу в мусорную корзину. Этот след, оставленный предыдущим
клиентом, взволновал ее сильнее, чем меня. На другой день я спросил, сколько ей
лет, и она, рассмеявшись, ответила: «Oh, tr`es, tr`es vieille[43]».
Интересно, на что они с Полковником жили после 1917-го? «Настолько старая, что
могла бы быть моей матерью?» – спросил я. Несколько секунд она, наморщив лоб,
серьезно обдумывала мой вопрос. Потом сказала: «Да, если бы была очень плохой
девочкой». Встречаться со мной вне «Дома Шанталь» она отказывается, говорит,
что это было бы нечестно по отношению к Полковнику. То, чем она занимается в
«Доме», скрыто от посторонних глаз, здесь все делается с осторожностью и не
распространяется за пределы входной двери. «Дом Шанталь» это просто источник
средств для ее жизни с мужем, какой бы скромной та ни была (интересно, почему
сам-то Полковник не работает? Хотя, может, и работает, откуда мне знать?). Я
стал ее постоянным клиентом – другие девушки мне не нужны, – приходя, я ожидаю
в салоне, пока освободится Анна. Я плачу мадам Шанталь 50 франков – по
нынешнему курсу это меньше 2 фунтов. И еще приплачиваю 20 франков Анне. Она
аккуратно складывает банкноту и опускает ее в кожаную сумочку на новомодной
застежке-молнии. Мне нравится думать, что я хоть чем-то им помогаю. Я ощущаю
заботу о них обоих – об Анне и ее печальном Полковнике.
Вторник, 25 декабря
В качестве рождественского подарка, Мама увеличила сумму,
которую она мне выдает, до 500 фунтов в год. Наверное, мы очень богаты: мистер Прендергаст определенно творит в Соединенных Штатах чудеса.
В Париже я могу жить на один фунт в день (визиты к Анне не в счет). Все еще жду
новостей от Родерика.
Среда, 26 декабря
Написал Бену, спросив, не приютит ли он меня под Новый Год.
Подумываю о том, чтобы начать писать роман, вдохновленный тем, что я знаю о
жизни Анны. Однако осторожность твердит мне, что сначала следует узнать, какая
участь ожидает ВЧ [«Воображенье человека»].
1929
[Вторник, 1 января]
ЛМС решает:
Покинуть дом и найти себе квартиру, предпочтительно, в
Париже.
Почаще видеться с Лэнд.
Быть более жестким, менее уступчивым.
Работать, писать, жить.
Четверг, 24 января
