Нутро любого человека полностью

Разъезды. Фрейя и Стелла – в Чешир. Я на неделю присоединился к ним. Затем десять дней в Девоне, с Липингами. Щемящий август. Внезапная депрессия от мысли, что мы воюем уже три года, почти. Я вспоминаю нашу жизнь в полные треволнений и тревог тридцатые годы, и они кажутся мне сгинувшим золотым веком.

  [Август]

Вернулся из Девона. Водил Стеллу к маме, которая вдруг сильно постарела. В конце концов, ей шестьдесят два. Она внезапно начала вспоминать Монтевидео, что на нее не похоже: ей всегда так хотелось уехать в Европу и даже Бирмингем казался экзотическим городом. Однако сегодня мама, пока мы сидели в ее запущенной комнате, и Энкарнасьон мыла в единственной раковине чайные чашки, сыпала жалобами. Логан, сказала она, я обратилась в una patr'ona [хозяйку пансиона] – это меня унижает. Мне захотелось сказать ей, что если бы она не позволила Прендергасту промотать оставленное нам отцом небольшое состояние, мы жили бы сейчас в куда большем комфорте, – да не хватило духу. Я заметил, что она теряет вес, это ее и старит – мама всегда была «пышечкой». Теперь уж нет. Стеллу она очень любит и эта любовь мирит ее с потерей Лайонела и аристократической снохи. И она, и Энкарнасьон упиваются светлой кожей и волосами Стеллы, ее голубыми глазами, как если бы та была своего рода генетической шуткой. Они зачарованно разглядывают ее, подчеркивая самые обычные вещи: «Смотри, как она открывает буфет», «Смотри, снова шмыгает», «Ты погляди, как она играет с куклой». Выглядит все это так, точно ни один ребенок в истории подобных подвигов еще не совершал. Беря девочку на руки, они то и дело целуют ее – ручки, колени, уши. Стелла, собранная и терпеливая, не противится этим вольностям. Когда мы уходили, я, закрывая дверь, услышал плач и стенания.

  Четверг, 17 сентября

Письмо от Родерика с намеками на возможность судебного преследования и требованием вернуть аванс за «Лето». Одновременно – появление машинописной копии романа Питера Скабиуса со зловещим названием «Вина». Первое предложение: «Саймон Трампингтон никогда не думал, что тяжеловозы будут отождествляться у него с красивой девушкой». Не вынесу я этого чтения, потому что знаю – эксплуатация недолгой, несчастливой жизни Тесс внушит мне отвращение и только выведет из себя.

  Пятница, 18 сентября

Написал Питеру – наврал, – что прочел роман в один присест, что считаю его сделанным «мастерски» (очень удобное слово), что это «превосходная дань» Тесс, похвалил за отвагу, которая потребовалась, чтобы написать столь мучительную и т.д. и т.п. Сделал одно предложение – переменить имя героя, которое слишком отзывает П. Г.  Вудхаузом. Написал, что перечитаю роман, когда буду в более спокойном состоянии, – надеюсь, мне все же удастся когда-нибудь принудить себя к этому.

  Понедельник, 12 октября

Заявились очень довольные собой Флеминг и Годфри и велели мне укладывать вещи, необходимые в тропиках. «Вы отправляетесь в солнечные Карибы, – сказали они, – вот же везучий такой и разэдакий». Очень смешно, ответил я, оставьте ваши шуточки для новичков. Однако они не шутили: герцог Виндзорский вот-вот снова войдет в мою жизнь.

  Пятница, 30 октября

Нью-Йорк. Меня временно повысили до чина коммандера, сижу теперь в отеле в центре города, поджидаю мою новую команду.  Я полагаю, – если называть вещи своими именами, – что стал шпионом и отправлен следить за Герцогом и Герцогиней. Чувствую себя немного неловко.

Флеминг и Годфри посвятили меня в предысторию. Герцог без особой охоты, но с прилежанием осваивал новую для него роль губернатора Багам. Он подружился со шведским мультимиллионером по имени Алекс Веннер-Грен (основателем компании «Электролюкс»), – человеком, нажившим огромное состояние на пылесосах и холодильниках и, подобно многим богатым обитателям Нассау, не желающим платить с этого состояния никакие налоги. Багамы устраивают Веннера-Грена не только тем, что там не берут налогов, само географическое положение их позволяет ему держаться поближе к Южной Америке, в которой у него имеются все разрастающиеся деловые интересы. Он и Герцог сблизились – вместе обедали, Веннер-Грен ссудил Герцогу свою яхту, – но затем, в июле прошлого года, Соединенные Штаты внесли Веннер-Грена в черный список и объявили его приспешником нацистов. Британия последовала их примеру, и Герцог вынужден был объявить своему другу, что въезд на Багамы для него закрыт.