И смотрю ему в лицо, пытаясь представить его развратным и пьяным, кувыркающимся в компании шести распутниц. Но что-то не выходит. Зато огорчаюсь, что он даже не пытается меня схватить и обнять, как раньше. Значит, его желание ко мне пропало так же внезапно, как и пришло?
— Ну, что ты делаешь? — говорит он с легкой досадой.
И перехватывает меня за запястье:
— Не трогай, — словно предупреждает. — Понимаешь, в тебе растет ребенок, маленький человек. Мы с тобой хорошо потрудились для того, чтобы он появился. И он важнее твоего или моего желания. Наша близость может помешать ему нормально развиваться.
Ах, вот как Эд решил все повернуть! Это, значит, не у него желание ко мне внезапно закончилось, а ребенок виноват! Может, Эд беременных терпеть не может? Чего только не бывает!
— Не рассказывай сказок,— вытираюсь следующим платочком. — Я узнала, что беременным не запрещают заниматься сексом! Ну, может быть, не очень активно, но можно. Значит, ты не хочешь меня больше любить? — вырывается у меня, помимо воли. — То есть ты меня бросаешь?! Значит, я для тебя только инкубатор по выращиванию ребенка? А, еще и средство для воспитания младшего брата? Ну, нет, — это я тебя бросаю, наглый грязный бабник!
Он коротко хохочет и отпускает мою руку.
— Я очень чистый, особенно сейчас, честное слово. И я всегда буду тебя любить, девочка, без вариантов. Никогда не забуду, что ты отдалась мне первому. И что этот ребенок на сто процентов от меня. Но сейчас убери от меня свои горячие пальчики, и пойдем в дом. Думал, красивые девушки не способны отстаивать уважение к себе. А ты еще и умная. Если хочешь, обсудим ситуацию втроем.
— Я не хочу втроем! — выпаливаю. — Зачем ты отдал меня Ярику, отвечай! Ты же сам меня выбрал!
Я опускаю взгляд на его брюки, красноречиво свидетельствующие о том, что нижняя половина Эда с моими словами полностью согласна.
— Да, я тебя выбрал. Ты выросла в традиционной многодетной семье, где принято уважать друг друга. Поэтому для тебя, я уверен, понятна и естественна забота матери о младенце, — Эдуард поворачивается ко мне спиной и медленно направляется в сторону домиков.
Я устремляюсь за ним. А он даже не оглядывается, совершенно уверенный, что я не могу не пойти следом. Раньше он меня просто хватал и тащил, не спрашивая. А теперь… Теперь я сама его догоняю и боюсь не успеть. Наверное, потому что чувствую себя неуверенно; мне опять плакать хочется, хотя, наверное, нельзя. Понимаю, что всего через несколько месяцев буду неуклюжей и слабой. И жду его заботы, полагаюсь на него, именно на него, чтобы устроить спокойное вынашивание его ребенка. А он вроде бы обрадовался новости сначала, а теперь ведет себя странно.
Я догоняю Эда, и мы какое-то время идем рядом. Молча, как будто нам совсем не о чем говорить. И он на меня практически не смотрит и даже не пытается взять за руку. Я что — уже успела подурнеть от беременности? Или теперь как-то по-другому пахну?!
— Ты однажды поймешь, девочка, — говорит он серьезно, даже сурово, — что природа регулирует себя сама. Поэтому, когда что-то приобретаешь — обязательно другое потеряешь. При большой удаче лучше сразу что-то важное природе вернуть. Люди — тоже часть природы и должны действовать по ее законам.
Вот возьмем для примера Ярика: он хотел избежать ответственности, не хотел ни с кем делиться. И что из этого получилось? В серьезных вещах важно не жадничать, чтобы не потерять… самое дорогое. Конечно, брат не знает, что я тебе рассказал о его стерильности. Видишь, насколько я тебе доверяю?
Я хватаю Эдуарда обеими руками за плечо и упираюсь в песок, пытаясь его остановить, а потом встаю перед ним.
— Эй! Ты, что, вообразил себя мудрым учителем перед сопливой троечницей? Зачем ты грузишь меня философией? Скажи прямо: ты решил, что теперь опять очередь Ярика быть со мной, так что ли? — выкрикиваю. — Вы что, постоянно меняетесь местами?! Зачем это нужно? Где же здесь любовь? И где взаимное уважение, которое тебе так нравится в патриархальных семьях?
Эд стоит, топчась на месте, опустив глаза, и молчит.
— Если ты уважаешь традиции, то должен знать, что беременной особенно необходима забота и внимание именно того мужчины, от которого она понесла. Это важно и самой девушке, то есть женщине, и ребенку, чтобы он хорошо развивался. Вот это настоящее требование природы, и в таких семьях, как наша, это хорошо знают.
У нас будущий папа старается проводить как можно больше времени со своей женщиной, чтобы она видела его довольные глаза, чувствовала его прикосновения и заботу. По-другому никак. Что же ты молчишь? Я не проститутка, — теперь шепчу, снова заливаясь слезами. — Я не могу менять мужчин, как перчатки. Хочу быть только с тобой, всегда!
— Я — тоже, — серьезно произносит он, вручая мне упаковку платочков и слегка касаясь моих щек кончиками пальцев, — но сейчас это невозможно. Сосредоточься на ребенке. И помни, что для всех — это сын или дочь Ярика.
