Женщина кладет мои ноги на полукруглые металлические подставки, такие же, как у электрического стула в фильмах. И заставляет придвинуть попу ближе. Щупает живот, а потом засовывает мне в самое нежное интимное место холодную железку. Вздрагиваю. Акушерка заглядывает туда и сразу вынимает дурацкую железяку. Я приподнимаюсь, собираясь вскочить, но гинекологиня удерживает меня, мнет мои груди и велит оставаться на месте, а сама идет к столу.
Мне с кресла видно, что на столе высится одна большая стопа медицинских карт, другая поменьше, а третья совсем маленькая. Прямо как в сказке про Машу и медведей. Как я поняла, мою карту акушерка находит среди средней по высоте стопочки и кладет сверху на маленькую. И ее (мою карточку) тут же начинает листать мужчина-врач, придвинувшись к столу на кресле с колесиками.
— Братья или сестры у тебя есть? — спрашивает гинекологиня.
Вообще-то стыдно должно быть задавать такой вопрос сотруднику нашей школы. Наша фамилия в этих стенах известна. Мои сестра и младший брат учатся здесь же. А старший только в прошлом году закончил эту школу. И мама здесь долгое время работала учителем труда. А еще моя фотография на доске почета висит.
— Да, — отвечаю.
Думаю, в моей медицинской карте о братьях-сестрах тоже может быть написано.
Тут врач встает и идет через весь кабинет к шкафу — что-то ему там понадобилось. И вдруг я замечаю его заинтересованный взгляд поверх ширмы, который буквально прожигает меня. Вижу шоколадного цвета глаза, черные волосы и тонкую белую полоску шрама на брови. Я инстинктивно пытаюсь сжать колени. Железные подставки для ног мешают, впиваясь в тело. Я, похоже, синяков себе наставила, пока смогла соединить ноги, и вскрикиваю и от боли, и от возмущения сразу.
— Лежи смирно! — прикрикивает на меня гинекологиня, вставая между мной и врачом. — Сейчас мазок буду брать.
Вот что мне особо не понравилось на первом осмотре. Я тогда так тщательно намылась перед походом к акушерке, что она меня скребла чуть ли не до крови, пытаясь добыть анализ. Вздыхаю, опять раскладывая ноги. В этот раз с мазком все проходит легче, если не считать того, что в самый ответственный момент мужчина-врач идет обратно к столу и по дороге снова пялится на меня. Стону от возмущения. Как только разрешают, спрыгиваю с дурацкого кресла, натягиваю трусы и босоножки и пулей вылетаю на улицу.
На выходе из ворот школы на меня чуть не наезжает велосипедист, экстренно тормозит, но не справляется с рулем и падает передо мной вместе с велосипедом. Наклоняюсь над лежащим в нелепой позе парнем. Вижу разбитые в кровь колени из-под коротко обрезанных джинсов, кудрявые рыжие вихры, веснушчатый нос.
У него болевой шок, похоже — смотрит на меня во все свои зеленые глазищи, как завороженный и молчит. Протягиваю ему руку, чтобы помочь встать. А он пожимает ее и говорит:
— Ярослав.
Две недели спустя.
— Я вас знаю! — удивленно говорю я, приподнимаясь в постели. — Вы были в кабинете акушерки в нашей школе! Разве вы не врач-гинеколог?!
— Я профессионал, не сомневайся, — хищно ухмыляется Эдуард. — Я очень хотел тебя найти. Но Москва большая. А где живет такая красивая и чистая девочка, я не знал.
И принимается целовать мои руки, каждую косточку, каждый пальчик. Но говорит со мной, как с маленькой! Того и гляди, сюсюкать начнет. Конечно, он по возрасту мне в отцы годится. Я пытаюсь сообразить: он хотел найти именно меня? Или любую другую «красивую и чистую девочку»? Конечно, второе! — понимаю с горечью.
Ему до моего существования никогда раньше и дела не было, нам негде было пересечься — в общественном транспорте он точно не ездит и в супермаркетах эконом-класса еду не приобретает. И в клубы ему ходить уже поздно. А тут подкупил школьную акушерку, чтобы отобрала девиц по заданным параметрам; ну, еще и проконтролировал лично. Вот же стратег! И сразу Ярика подослал свалиться мне под ноги.
Теперь он целует пальцы моих ног, поглаживая стопы. И я слегка подпрыгиваю от щекотки и от удовольствия сразу. Но пытаюсь продолжать обдумывать свое положение. Теперь я понимаю всю их с Яриком грязную схему. За такое, уверена, сажают в тюрьму, а ему как будто до этого и дела нет! Это мошенничество, наверное. Или какая-то похожая статья уголовного кодекса. А он улыбается, словно чувствует свою безнаказанность. Получается, Эдуард совершенно уверен, что его важный папочка его выручит, прикроет.
Ярослав прогибается под этого отельера-гинеколога, даже не пытаясь отстаивать свои интересы. Куда уж мне? Куда я вляпалась?!
— Какие у тебя красивые ноги! — шепчет мужчина, поглаживая мои икры и колени.
Вроде этот мужчина ласковый. Хочет, чтобы я расслабилась. А я чувствую себя совершенно беззащитной. Похоже, у меня нет вариантов. Сначала — дефлорация, как это называют доктора, потом секс и беременность. А что дальше — даже не могу загадывать. Начать все же рыдать, истерить, как временами хочется?
