Нужна ли «українцям» Россия полностью

Даже и в пресловутом «социалистическом реализме» можно распознать попытку создания (хоть, зачастую, и в совершенно уродливой форме) своего рода житийной литературы, побуждающей человека к праведной и созидательной жизни.

Для русской литературы характерны напряженный поиск истины и высшего смысла, жажда правды и устремленность к идеалу.

И вместе с тем в русской литературе воплотилась присущая русским — как никакому, наверное, другому народу — самокритичность, вечная неудовлетворенность настоящим и ощущение собственной греховности и несовершенства.

Неудивительно, что Томас Манн назвал русскую литературу «святой»…

С этой-то Россией и ее великим духовным наследием пытаются бороться наши герои, видя в этой борьбе смысл жизни и не останавливаясь при этом перед самыми крайними мерами.

Они заявляют о себе как о националистах. Хотя тот строй идей, которые они исповедывают и который в свое время, в годы Второй мировой войны, им доводилось даже внедрять на практике — есть не что иное как «обыкновенный фашизм». И только непопулярность самого этого слова, тот факт, что оно никак не вписывается в «демократическую» и «правозащитную» риторику той господствующей в нынешнем мире силы, на которую и опираются в своей деятельности наши герои — заставляет последних стыдливо его избегать и умалчивать о некоторых излюбленных, но слишком одиозных направлениях своих идей.

Не станем впрочем придираться к словам и представим наших героев в более мягком варианте — как националистов.

Известный русский публицист начала ХХ века Дмитрий Муретов писал: «Национализм должен быть великим или его вовсе не должно быть». То есть национализм может быть оправдан только в том случае, если нацией созданы великие, всемирного значения духовные ценности, и нация несет ответственность перед человечеством за сохранение этих ценностей, передачу их следующим поколениям, и имеет моральное право приобщить к этим ценностям всех желающих к ним приобщиться. К примеру, если говорить о России, то к таковым, всемирного значения ценностям, относится великая русская культура и православие, основным оплотом которого является Россия. Поэтому, если немецкий, английский или русский национализм еще может быть понятен и оправдан, то украинский или белорусский — не только смехотворны, но безусловно вредны — и в первую очередь для самих этих «народов», закрывая собою доступ их представителям к вершинам мировой культуры.

Кроме того, следование националистической доктрине предполагает всякого рода жесткие меры, предпринимаемые ради защиты упомянутых ценностей. В свою очередь, ценности эти должны быть достаточно значительны — значительность их должна оправдать те возможные жертвы, лишения, ограничения прав и свобод — которые несет нация во имя сбережения этих ценностей.

Правда, теперешние украинизаторы, если у них не выходит с доказательством величия представляемой ими культуры, — начинают, наоборот, прибедняться и часто оправдывают тот произвол, который они учиняют на контролируемой ими территории — необходимостью спасения пусть и не великой, но оригинальной украинской культуры.

Оставим пока в стороне то, что подлинной украинской культуре — культуре народной — никто никогда и не угрожал. Что же касается той «словесности», которая создана сектой украинствующих и которую они пытаются представить в качестве высшего культурного достижения проживающего на Украине народа — то главная угроза для этой «словесности» кроется в ней самой — в ее искусственности, неукорененности, нежизнеспособности.

В любом случае, есть уровни развития — хоть отдельного человека, хоть целой нации — при которых не только приличнее, но и выгоднее, не поучать других, не пытаться их переделать на свой манер, а учиться самому, в надежде хоть сколько-нибудь подняться вверх…

Возвращаясь к национализму, добавим, что ему надлежит быть ответственным. Национализму нельзя превращаться в некую ширму, удобную для прикрытия материальных интересов «национальной элиты». Этим, по крайней мере, не должна исчерпываться его роль. Нужно, чтобы националистическим настроениям элиты сопутствовала готовность возложить на себя ответственность за будущее обустройство хотя бы своей страны. И чтобы, при всем этом, избежать превращения страны в глухой задворок истории: предлагаемая народу в качестве путеводной национальная идея — не должна обрекать народ на духовное убожество и провинциальное прозябание.

Такой опасности не существует, если народ, принявший на вооружение националистическую доктрину, имеет в своей национальной сокровищнице духовные ценности всемирного значения, выработанные прежними поколениями. Ценности, не только раскрывающие перед народом высший смысл бытия и указывающие ему жизненный путь, но и позволяющие ему, в случае необходимости, взять на себя ответственность за судьбу других родственных народов или даже за судьбу всего мира.